"Чудовищный" секрет Авроры, или Магистра не дразнить!

Глава 8. О бедном ректоре и его деятельной супруге

Анна Карпова

(мать Авроры, хозяйка Академии)

– Это просто усталость, Ани, – шепотом призналась я своему отражению, придирчиво разглядывая сизые синяки под глазами. С силой потерла щеки, пытаясь вернуть им былой румянец. Взлохматила волосы, но те распались по плечам черным безжизненным грузом.

Андрей увидит – может, и не признает свою супругу. Последний месяц выпил из меня все соки, и я держалась на честном слове и врожденном упрямстве. Даже Ава заметила неладное, а у нее внимание очень и очень рассеянное.

Осталось дождаться всего ничего. День, другой – и он вернется. Мой Мрачный Демон, оказавшийся не таким уж и мрачным. Приедет, поорет на меня привычно, обнимет, уткнет носом в свою шею, окутывая запахом летних трав… И взвалит на свои сильные плечи ношу, за которую я однажды бездумно схватилась. Потянет, как это делал всегда. И вытащит нас из болота.

Грудь щемило тоской, стискивало одиночеством. Я скучала так невыносимо, что даже воздух вокруг казался безвкусным, пресным. Впервые Андрей уехал так надолго. Впервые оставил Академию с Заповедником – два моих бедовых детища, помимо Авы и Арти, – полностью на моих плечах. И те без его поддержки гнулись, прижимая меня к земле.

Потому что с самого начала лета творилось тролль знает что.

Вообще, охранные чары высшего порядка, постоянно обновляемые Андреем, позволяли нам обходиться небольшим штатом. Были в числе работников и специалисты из Эстер-Хаза, и жители соседней Деревни. Лучше всего местные маги разбирались в фермерстве, но находились и те, из кого получались неплохие ловцы и помощники целителей. Ученики тоже охотно проходили практику на заповедной территории и помогали с уходом.

Но сейчас… Сейчас рук катастрофически не хватало.

За лето мы получили уведомления о расторжении контрактов от двух целителей, двух ловцов, четырех охранников и нескольких работяг из младшего персонала. Они даже не потрудились лично объявить об увольнении, а ведь числились в Заповеднике более пяти лет каждый!

Последней, как гром среди ясного неба, пришла теле-маго-грамма от Главного Мастера. Теперь уже бывшего. Энтони Бракс, руководивший заповедной территорией на протяжении десяти лет, получил выгодное предложение от наших индийских конкурентов и не смог им отказать. Да чтоб в него лавасилиск плюнул!

Одним словом, мы терпели бедствие. Пробитым «Титаником» шли ко дну. И очень хотелось узнать имя того айсберга-энтузиаста, поспособствовавшего крушению. Я давно не наивна и понимаю, что так просто десяток людей разом не увольняется!

Но на этом наш коллектив редеть не перестал… Коллеги-миротворцы попросили Андрея и Фридриха помочь с расследованием происшествий в Китайской Равнине, и простенькое дело внезапно растянулось на два месяца. Профессор Хумбл умудрился свалиться в ущелье во время отпуска в Скандинавии и теперь лежал без чувств в столичной Лечебнице. Пожилой месье, ранее ухаживавший за демоновыми теплицами, пропал без вести…

Казалось, Судьба от нас отвернулась. Забыла про опекаемую ей дестинку, показав роскошную филейную часть со всех сторон.

И – как финальный удар под дых – кто-то решил воспользоваться ситуацией. Пробрался в Заповедник, обескровил шмырла и выдрал шерсть из даркен-сабера, забрав драгоценные ингредиенты. Не хотелось представлять себе человека, способного ранить мирное, совершенно беззащитное существо и бросить погибать. Мы имели дело с абсолютным злом – циничным, беспринципным, алчным. И, что самое страшное, оно могло вырасти в ком-то из наших студентов.

Но нет! Никто из учеников не способен на такое! Они же просто дети. А бедняки и сироты, как правило, самые верные. В них много света, много добра, несмотря на не баловавшую их жизнь.

О раненой шмырлихе я узнала случайно. Увидела Глэдис, грустившую на кухне, и решила расспросить. Пиркинс – девушка старательная и ответственная, нам такие нужны. Только очень боится где-нибудь ошибиться. Вот и выболтала все, что знала, нервно сминая юбку в кулаке и опасаясь поднять на меня глаза.

У сирот часто так. С некоторых пор я легко могла различить воспитанника приюта и сытого, взращенного в любви «первокровку». Сейчас я знала, как выглядит страх подвести. Это читалось в глазах у многих. Словно за малейшую оплошность их выгонят взашей и лишат будущего, которым поманили. Горько становилось от этих взглядов.

И тем сложнее было представить, что тот, кто смотрит так, способен навредить другому живому существу.

Раньше квоты на достойное образование раздавались исключительно Эстер-Хазом. Но мы научились обходиться без дотаций Академии, а значит, не нуждались в их одобрении и финансовой поддержке. И принимали к себе тех ребят, которым квот не хватило.

Мы могли позволить себе обучать детей из магприютов наравне с отпрысками аристократов. Брали всех – и «опасных полукровок», и обладателей слабой, едва раскрытой капли, которых в любой другой школе назвали бы «магически неполноценными».

Эстер-Хазу наша самостоятельность была не по душе. И Верховный Совет усердно пакостил, нанося точечные удары по самым больным местам. Переманивал лучших специалистов, задерживал поставку лекарств для Заповедника, игнорировал наши запросы на обновление оборудования, систематически присылал магинспекции, выискивая недочеты…

Я почти не удивилась, когда получила письмо от Вяземского, уведомлявшее, что именно сейчас Верховный Совет решил затеять проверку и прислать аттестационную комиссию. Словно стая стервятников, они слетались на запах крови, мечтая добить измученного зверя и полакомиться долгожданной добычей.

– Идите спать, княгиня, – пробормотал Квит, внезапно возникший за моей спиной с подносом умиротворяющего мятного настоя и ведерком колотого шоколада. Знает, гаденыш мохнатый, как угодить. – Уверен, многие из этих бумаг могут подождать до утра.

– Где ты пропадал весь вечер?

Обычно фамильный морф находился неподалеку, когда я возилась с документами в ректорском кабинете. Но сегодня пришлось готовиться к нарушению правил в обидном одиночестве.