Чукча читатель, чукча писатель

Paper Passion: У. Гибсон "Периферийные устройства"

Есть у меня привычка - когда работаю над книгой, читать авторов, пишущих в том же жанре. Чтобы проникнуться атмосферой, подметить мелочи, собрать цельную картину из характерных деталей. А еще - чтобы уловить "типичные" для жанра фишки и постараться сильно не повторяться.

Поскольку финальная часть трилогии "Цикла 321" так или иначе вберет в себя элементы киберпанка, то сейчас в моей библиотеке доминирует Уильям Гибсон. Я уже писала большой отзыв на "Машину различий", пока работала над стимпанковской частью цикла. Теперь пора переходить к другому панку - тому, что не только low life, но и high tech.

Начинать знакомство я решила с трилогии "Киберпространство" - основы жанра и источника вдохновения Вачовски. Все-таки уже почти классика.

Но классика оказалась неожиданно нечитаемой. Я кое-как продралась сквозь "Нейроманта" (первая книга трилогии) с его деками, ИИ, бесконечной наркотой и три-джейнами. Конечно, в восьмидесятые все эти выдумки обладали колоссальным вау-эффектом, но сегодня читать в стопятнадцатый раз о матрице и взбалмошных аристократах в криогене просто скучно.

Отложив незашедшую классику, я полистала библиографию корифея жанра, выискивая что-то поновее в надежде на свежий взгляд и актуальность. И зацепилась за "Периферийные устройства" (2014), последний на данный момент роман Гибсона.

Книгу называют "Нейромантом XXI века", и в ней действительно много от идей "Киберпространства". Мне кажется, это здорово, когда автор связывает свои произведения, объединяет их в один большой мир. Когда можно найти в книге отсылку к другой книге или какие-то общие детали (у того же Гибсона, например, это "лед" - виртуальные системы защиты).

"Периферийные устройства" - это действительно роман XXI века, с актуальными проблемами, в которые веришь больше, чем в парящие на орбите веретена с искусственной гравитацией. Гибсон предлагает нам мир классового расслоения, рисуя этот мир в своеобразной штриховой манере. Признаться, поначалу огромное количество недосказанностей раздражает. Что такое фабы? Как выглядит митикоида? Почему телик можно согнуть, кто такие клептархи, и много ли это - двадцать пять штук за смену? Догадываться приходится буквально обо всем: от внешности рободевушек до пространственно-временной принадлежности главных героев.

Примечательно, что Гибсон уделяет внимание прорисовке и наполнению мира, а не сюжету. Сюжет "Периферийных устройств" настолько же прост, несколько и хаотичен. Читая, невольно задаёшься вопросом: а была бы книга так же интересна без многочисленных догадок, которые приходится строить читателю? Наверняка нет.

Для затравки автор дает нам обыкновенную семейную сценку: брат просит сестру подменить его на халтурке. Все бы ничего, только бумага здесь - из фабы, брат по имени Бертон имеет инвалидность из-за сведенных татуировок, а сестра (Флинн) кладет деньги на аптечный счет матери. Туалет тут "типа сортира" с прелестями дыры и совка кедровых опилок  взамен сливного бачка (привет, лоу-лайф!), а работа заключается в виртуальном отгоне дронов-папарацци в какой-то однообразной игре (машем ручкой хай-теку).

Небольшая главка на пять страниц умудряется окунуть в такой омут, что по прочтении еще долго выдыхаешь и спрашиваешь себя, что это было. Обрезанные шорты и китайское кресло, подстраивающееся под вес и рост. Мегапал и "луканутые". "eBay" и голографические дисплеи...

Не успеваешь опомниться от изумления после первой главы - подоспевает новый ушат ледяной воды: Великое Тихоокеанское мусорное пятно,  постчеловеческая гнусь и обнаженная звезда с татуировками. Выстроенный из пластиковых отходов город. Мусорщики-людоеды, исповедующие что-то вроде кибершаманизма (растафариане "Нейроманта", прообраз Зиона в Матрице?); привычка сдирать с себя кожу целиком как искусство... Это гипертрофированное настоящее, где эмбрионы фриковых течений всех видов развились в полноценных и очень живучих монстров.

"Нейромант" повзрослел, слившись с реальностью - высоким разрешением уже никого не удивишь, и соцсети в порядке вещей. Так же как и аутсорсинг, и фрилансеры, сидящие за компами в ободранных древних трейлерах и делающие деньги в игре.

Гибсон делает упор на контрасты: контраст между технологиями и уровнем жизни, между социальными слоями, между продавленным диваном и голограммами. Между недалеким будущим нашего мира и более отдаленным; между миром на грани катастрофы и миром, уже пережившим ее.

Если в "Киберпространстве" Гибсон опережал ход вещей, то в "Периферийных устройствах" он скорее ему следует, оставляя на долю фантдопущения самый мизер: социальный аспект и возможность путешествий во времени. Вот на последних все и завязано.

По-гибсоновски

Редкий фантаст не играет с темой попыток изменить прошлое. Гибсон не исключение, и делает он это весьма изящно. Симулятор, в котором Флинн гоняет папарацци в самом начале книги, - никакая не игра, а виртуальное присутствие в будущем. Спустя пятьдесят с лишним лет люди научились устанавливать связь с так называемыми континуумами - временными срезами прошлого. Для них это просто забава, в книге ни разу не звучит рефрен "хочу изменить свое прошлое ради перемен в своем настоящем" - только "хочу изменить чужое".