Чувства до мурашек

Глава 25.

Арчи отстранился так резко, будто её губы обожгли. Стейси инстинктивно потянулась за ним, но его грудь уже вздымалась в ритме, как если бы он вырвался из ловушки. Зрачки расширились до черноты, поглощая изумрудный ободок радужки. Его взгляд метался по комнате, цепляясь за трещины на стене, блики на пилоне, тени в углу - словно искал спасительный якорь.

«Возьми себя в руки», - прошипело в голове, но тело не слушалось. В ушах гудело, заглушая голос Стейси. Её слова растворялись в навязчивом гуле, будто рой пчёл жужжал в черепе, напоминая о другом месте, другом времени... О руках, сжимавших его плечи слишком крепко, о голосе, который молил: «Не уходи».

Стейси коснулась его предплечий, и кожа под её пальцами задрожала. Мизинец случайно задел кожаную полоску браслета. Арчи отшатнулся, как от удара током. Затылок глухо стукнулся о спинку дивана. Боль пронзила шею, но он даже не моргнул.

-Арчи... - её голос пробился сквозь шум, мягкий, как спасительная верёвка.

Он застыл, впервые за минуту фокусируясь на её лице. На серых глазах, которые не отпускали его даже во сне. На губах с размазанной фиолетовой помадой. На пальцах, сжимающих его руки так бережно, будто он был хрупким цветком, а не человеком.

Его брови сомкнулись у переносицы. Стейси, не сдержав порыва, провела между ними, разглаживая морщинку. Безумие? Возможно. Но в его глазах она увидела то, что годами прятала в себе: страх быть сломанным и невысказанную мольбу о спасении.

-Ты не обязан быть железным, - прошептала она так, словно читала его мысли.

Он втянул воздух со свистом, и внезапно осознал, как пахнет здесь: её духами, потом, пылью на старом диване. Реальность вернулась обрывками. Приглушённая музыка за дверью. Собственный стук сердца. Её тепло, пробивающееся сквозь дрожь.

Арчи притянул её к себе так стремительно, что Стейси едва успела вдохнуть. Его руки обвили тонкую талию, вдавливая в себя. Лицо уткнулось в шею, вдыхая вишнёвый запах, как противоядие от воспоминаний.

-Прости, - Арчи не узнавал собственный голос. Он не знал, за что именно - за панику, за резкость, за «L.B.», всё ещё жгущую запястье.

Стейси не ответила. Её пальцы впились в его спину, рисуя успокаивающие круги между лопатками. Он почувствовал, как её ресницы затрепетали, коснувшись его кожи.

-Мне казалось, ты... - она запнулась, голос сорвался на полуслове. - Что ты оттолкнёшь. Что тебе было плохо.

Арчи отстранился ровно настолько, чтобы увидеть её лицо. На щеке блестела слеза, которую она, видимо, даже не заметила. Его большой палец аккуратно стёр её, скользнув к уголку губ.

-Слишком хорошо, - прошептал он, и это была правда. Её смелость пугала. Её близость обжигала. Но это был ожог, от которого он больше не хотел бежать.

Она рассмеялась внезапно, звонко, смущённо, указывая на его футболку, измазанную фиолетовыми отпечатками.

-Ты весь в помаде.

-Зато я твой, - сорвалось прежде, чем он успел подумать.

Губы он прикусил сразу, будто пытаясь поймать сбежавшие слова. От неожиданности даже дыхание перехватило - так глупо, так по-детски откровенно. Но Стейси уже смотрела на него, и в её глазах не было насмешки, только изумление, от которого грудь сдавило теплом. Сердце, ещё минуту назад колотившееся как сумасшедшее, вдруг замерло, словно ждало, не рухнет ли мир от этой фразы.

Ладони сами потянулись к её лицу, фиксируя это мгновение: растрёпанные волосы, распухшие губы, глаза, сияющие страхом и надеждой. Он ненавидел признавать слабости. Даже Стин не слышал от него «я боюсь». Но эти три слова вырвались сами. И странно - вместо паники, в горле защекотало облегчение, будто с плеч скинули груз.

Она прижалась лбом к его груди, и он почувствовал, как дрожит. Не от страха - от адреналина, от осознания, что они переступили черту. А его слова всё ещё висели в воздухе. Он мысленно ткнул себя за них, но вдруг осёкся: а что, если это не ошибка? Что если это - единственная правда, которую он наконец осмелился выдохнуть?

***

Стейси собрала волю в кулак, и поднялась с колен Арчи, стараясь не встречаться с ним взглядом. Ей потребовалось несколько минут, чтобы переодеться в привычный свитер и джинсы. В них она всё ещё чувствовала себя увереннее. Когда она вернулась, Арчи уже ждал у выхода, прислонившись к стене. Его пальцы нервно барабанили по бедру, но при виде Стейси он резко выпрямился и шагнул вперёд, сплетая их руки в замок так крепко, будто боялся, что ночь украдёт её.

-Ты хочешь остаться здесь? - Спросил он, переводя взгляд на зал, где медленная музыка перекрывались гулом пьяного смеха.

Стейси прикусила губу. Перспектива провести вечер среди полумрака, мигающих софитов и танцовщиц, вызывала тошноту. Она мотнула головой, и Арчи тут же кивнул:

-Прогуляемся?

Коридор был по-прежнему пуст, зато в зале с приближением глубокой ночи, стало намного громче. Арчи приподнял тяжёлую штору, пропуская Стейси вперёд. Там, в дыму сигар и мерцании огней, на подиумах извивались девушки. Их движения были отточены, соблазнительны, совсем не такими неуклюжими, как у Стейси полчаса назад. Она невольно сжала руку Арчи, чувствуя, как детская ревность скребёт под рёбрами. Ей вдруг захотелось закрыть его глаза ладонью, спрятать от этих змей в блёстках.

-Нужно предупредить Жака, - голос Арчи пробился сквозь грохот музыки.

Они протискивались через толпу, где мужчины в дорогих костюмах, словно хищники, окружили подиумы. Стейси извинялась, наступая на лакированные туфли, пока Арчи, расчищая путь локтями, тянул её к барной стойке. Там Джинджер и Жак, уже изрядно набравшиеся, орали что-то над рюмками. И Шанель, которая внезапно оказалась трезвым водителем в их компании, сидела на барном стуле, поправляя стрелки подводкой в карманном зеркальце.

-Эй, призраки! - Шани взвизгнула, когда Стейси коснулась её плеча. - Где вы пропадали? Ой, Арчи, ты хоть помаду с губ сотри, а то все подумают, что ты вампир из дешёвого сериала! - Она толкнула подругу локтем, - Смотри, Джин, они даже цвет под мой топ подобрали. Романтика!