Чувства по контракту

Глава 3

- Привет, - говорит молодой человек. А я теряюсь и немедленно краснею. Неужели он обратил на меня свое мажорское внимание? – Как дела?

Я открываю рот, чтобы ответить, но следующей фразой он обрушивает мое колотящееся сердце прямо с небес на пыльную землю.

- Так и думал. У меня тоже отлично, - произносит, а я только сейчас замечаю прижатую плечом к его уху трубку. – Нет, конечно, не гуляю, - тон голоса меняется на серьезный. – Конечно. Даже девушку себе нашел, - говорит красавец, а у меня перед глазами всплывает кукла Барби с розовыми губами.

Стоит сказать, что эту куклу я видела у него в машине только раз, но ведь это же ничего не меняет?! Не обязательно же ему каждый раз таскать ее на заправку?

- Не веришь? А зря! – доносится до меня низкий голос. От него у меня по коже медленно рассыпаются мурашки. А красавчик продолжает кому-то рассказывать по телефону. – Показать?

Я стою, опустив сцепленные руки в замок, и вовсю стараюсь не разомлеть от его близкого присутствия. Жду пока закончит разговор. И млею. Кажется, что стоит протянуть руку, и вот я уже дотронусь до накачанного бицепса, обтянутого черной футболкой.

Но, естественно, я так не делаю. Мне нельзя.

- Да не обманываю я! – вдруг повышает голос красавчик. Но тем не менее говорит очень вежливо. Видимо, собеседник для него очень важен. – Сейчас покажу, -  краем глаза вижу, что сбрасывает разговор и перезванивает по видеосвязи. – Вот она. Смотри.

А потом он делает то, что едва не сносит мне крышу и уж точно будет стоить мне душевного здоровья в дальнейшем – красавчик быстро приближается и целует меня в щечку.

ОН! ЦЕЛУЕТ! МЕНЯ! В! ЩЕЧКУ!

Камера при этом смотрит на нас…

- Видишь, я же говорил, - отходит, не удостоив меня даже беглым взглядом. Через минуту скрывается внутри магазинчика, расположенного на нашей заправке.

Я же остаюсь стоять на месте с открытым ртом.

Что это было?

Что, черт возьми, сейчас было???

На негнущихся ногах подхожу к колонке. Лицо полыхает так, что, кажется, сейчас просто сгорит. Это ведь он меня назвал своей девушкой? Меня поцеловал?

Мир вокруг кружится и взлетает. Вспыхивает разноцветными звездочками и гремит салютами.

Непослушные руки пытаются залить явно не тот бензин. На краю сознания я это отмечаю, но нахожусь в каком-то магическом трансе.

В голове то и дело крутятся обрывки недавних фраз мажора. Я украдкой поглаживаю теплый бок его спортивной машины. Значит ли то, что он сказал, теперь то…

Он идет! Уже идет обратно!

Я замираю.

Ожидаю, что подойдет ко мне. Мечтаю, что обнимет.

И совершенно не готова к тому, что красавец равнодушно усаживается в свое авто и обдает меня клубами густой удушливой пыли.

Я кашляю, попутно стирая с лица горькие слезы. И, наплевав на всё, прямо сейчас бегом удаляюсь в туалет. Оставляю позади себя сигналящую мне машину, которая подъехала на освободившееся место.

А я реву. Реву позорно и безутешно. Так я давно не рыдала. Казалось, что даже когда родители ушли из жизни, я больше сдерживалась, чем сейчас.

Через пятнадцать минут выхожу из маленького помещения с опухшим носом и покрасневшими глазами. Та еще красавица… Прохожу мимо орущего на меня начальника к своему рабочему месту.

- Плохо было, - говорю, а взгляд мой стекленеет.

Кажется, «было» в этом предложении неправильное слово. Но это я пойму гораздо позже.

***

- Злата, я тебя штрафую, - говорит мой руководитель, когда я уже собираюсь домой.

- Угу, - отвечаю отрешенно. Пусть хоть вообще зарплату не выдает. В этот момент меня ничто не интересует. Абсолютно ничего не волнует.

Глупо, но, похоже, я совсем не хочу жить. Прямо сейчас мне кажется, что моя жизнь закончена. Ничего интересного в ней больше не будет.

Тем не менее, всё равно плетусь домой. Ведь там голодный Венька…

- Злат, - снова кричит тетя Вита из окна, как только я подхожу к подъезду, - я тебе сейчас ткань еще занесу.

Я безучастно киваю. Ткань так ткань. Как скажете. Будто эти вещи смогут что-то изменить в целом мироздании…

Я медленно поднимаюсь по ступенькам, еле поднимая ноги. Спотыкаюсь на последней из них, падаю и больно ударяюсь коленкой. Усевшись на холодном полу подъезда, реву. С чистой совестью размазываю слезы по щекам – у меня вот и оправдание есть. Покрасневшая коленка вполне может им послужить.

- Ну, чего ты, моя хорошая?! Давай поднимайся, - раздается над ухом участливый голос тети Виты. Саму ее я не вижу, слезы застилают обзор. – Пойдем холодное приложим. Не переживай, до свадьбы заживет, - произносит она то, что, по идее, должно было бы меня утешить, но я только сильнее завываю.

Какая к черту свадьба, если на меня совершенно никто не обращает внимания?! Никто меня не любит! Ладно, не совершенно никто, а тот самый единственно нужный экземпляр.

Сердце от горечи сжимается, но я даю тете Вите увести себя с первого этажа. Пусть даже перед соседями сейчас оправдываться за причину моих слез и не пришлось бы, но я понимаю, что уже скоро домой забежит Венька, чтобы поужинать. Потом брат снова сбежит к своему другу и вернется только к условленному времени.

Дома тетя Вита вытаскивает из морозилки лед, сетуя при этом, что в нашем холодильнике больше ничего нет. Прикладывает живительную прохладу к моей ноге, попутно вытирая мои слезы и не забывая гладить меня по голове. Говорит слова, которых я уже два года не слышала. Соленая влага, льющаяся из меня, при этом совершенно не хочет иссякать.

- Злат, - говорит тетя Вита, которая, кажется, начинает подозревать, что моя коленка это только предлог, - если ты вдруг, - делает многозначительную паузу, - вдруг, - поднимает указательный палец вверх, призывая мое благоразумие, - плачешь из-за какого-то парня, то не стоит. Все они козлы.

И я ей верю. Тетя Вита взрослая. Она точно знает, о чем говорит. И раз она до сих пор не замужем, значит они и правда козлы.