Чужачка в замке Хранителя Севера

Глава 25. Поцелуй

Через два дня после ссоры в замок прибыл странствующий торговец.

Эти два дня тянулись, как густая патока. Воздух в замке, казалось, звенел от невысказанных слов и затаённых обид. Я избегала коридоров, где могла встретить Дугласа, вздрагивала от каждого скрипа тяжёлых дверей, но всё равно ловила себя на том, что прислушиваюсь к его шагам. И вот когда серое небо, казалось, окончательно придавило нас к земле, во дворе раздался звук, чуждый этому суровому месту.

Пёстрый фургон, запряжённый парой выносливых мулов, въехал в ворота, бесцеремонно нарушая привычную серую палитру Блекхолда.

Звякнули бубенчики. Звонко, радостно, совсем не к месту среди угрюмых стен. Гулко скрипнули колёса по наледи, и морозный воздух вдруг наполнился ароматами, от которых кружилась голова: потянуло дорогой смесью смол, корицы, острого перца и мокрой шерсти. Это был запах дальних странствий, запах жизни, кипящей где-то там, за пределами наших снегов.

Во двор вкатился крытый воз с нарисованным на тенте золотым петухом. Краска местами облупилась, но петух всё ещё гордо топорщил нарисованные перья. Следом за ним тянулась пара мохнатых мулов с тюками, нагруженными так, что животных почти не было видно. Сверху громоздились связки полосатых тканей, медные котлы, ловящие тусклый свет, связки щёток, бочонки с солью.

Замок, обычно похожий на спящего зверя, мгновенно проснулся. Люди хлынули из всех ходов: солдаты, горничные, конюхи. Даже вечно хмурая миссис Грин высунулась из кухни с половником в руке, и на её лице читалось редкое, почти детское любопытство.

Слух о торговце разлетелся мгновенно, быстрее ветра в печных трубах. Служанки побросали мётлы, забыв о страхе перед управляющим. Солдаты, сменившись с караула, подтягивались поглазеть на диковинки, разминая затёкшие плечи. Даже леди Элинор, изнывающая от скуки в своих покоях, соизволила спуститься. Она шла, шурша юбками, как королева, требующая дани, и слуги поспешно расступались перед ней.

Я тоже вышла во двор, плотнее кутаясь в шаль, чтобы защититься от пронизывающего ветра. Мне нужно было проверить, нет ли у торговца специй или хорошего воска для свечей. Запасы таяли быстрее, чем хотелось бы, а зима только набирала силу. Это был благовидный предлог, чтобы выбраться из четырёх стен и хоть краем глаза взглянуть на что-то яркое.

Джереми был уже там.

Он стоял у прилавка, перебирая какие-то пёстрые ленты, и в этом сером дворе казался единственным пятном света. Его рыжеватые волосы растрепал ветер, щёки раскраснелись от мороза. Увидев меня, он просиял так искренне и открыто, словно мы и не расставались с той ужасной ссоры в Большом зале, словно между нами не было никакой неловкости.

— Кат! — он широко махнул рукой, привлекая всеобщее внимание. — Иди сюда! Скорее!

Я подошла, стараясь не смотреть по сторонам, сжимаясь внутри в тугой комок. Я боялась поднять глаза и встретить тяжёлый, пронизывающий взгляд Дугласа. С той ночи мы не разговаривали, и я чувствовала себя как натянутая струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения.

— Смотри, — Джереми указал на рулон ткани, лежащий перед ним, и голос его стал тише, мягче.

Это был тонкий, нежный муслин цвета весенней листвы — светло-зелёный, с едва заметным золотистым отливом. Ткань казалась невесомой, словно сотканной из утреннего тумана и первых солнечных лучей. Здесь, среди камня и льда, она выглядела как чудо.

— Он как твои глаза, когда ты смеёшься, — сказал Джереми просто.

У меня перехватило дыхание.

— Красиво, — искренне восхитилась я, робко касаясь прохладной материи кончиками пальцев. Она была мягкой, ласковой. — Но очень дорого, наверное. Торговцы дерут втридорога за такие редкости.

— Нет ничего дороже тебя, — улыбнулся Джереми.

Он повернулся к торговцу и, небрежным жестом развязав кошель, высыпал на прилавок горсть золотых монет. Они зазвенели, раскатываясь по дереву.

— Я беру весь отрез.

Я ахнула, хватая его за рукав.

— Джейми, нет! Ты с ума сошёл? Это же твоё жалованье за месяц! Может, даже больше!

Он накрыл мою ладонь своей. Тёплой и надёжной.

— Ты заслуживаешь красивое платье, Кат. Сшей себе что-нибудь лёгкое, воздушное. Чтобы напоминало о лете, когда за окном воет вьюга, — он взял тяжёлый свёрток ткани и буквально сунул мне в руки.

Слёзы, горячие и непрошеные, навернулись мне на глаза. Горло сжало спазмом. Никто и никогда не дарил мне подарков просто так. Отец дарил кукол на праздники, потому что так положено. Мачеха отдавала старые платья с барского плеча, приправляя их упрёками. А Джереми… он отдал последние деньги, просто чтобы увидеть мою улыбку. Просто чтобы порадовать меня.

— Спасибо, — прошептала я, прижимая ткань к груди, как драгоценность. — Это… это самый лучший подарок.

Я смотрела на него сквозь пелену слёз, чувствуя укол совести. Он был так добр, так светел, а моё сердце предательски тянулось в темноту.

В этот момент во двор вышел Дуглас.

Воздух словно стал плотнее. Он был в своём неизменном чёрном, мрачный и сосредоточенный. Казалось, он не замечал ни пёстрого фургона, ни радостной суеты. Увидев торговца, он решительно подошёл к другой стороне воза, где были разложены товары потяжелее, игнорируя яркие ткани и безделушки.