Чужачка в замке Хранителя Севера

Глава 33. Ярость Изабель Вилларс

Изабель Вилларс

Этот невыносимый человек, лорд Дуглас МакКейн, стоял посреди моей гостиной, и мне казалось, что стены собственного замка стали ему тесны. Его массивная фигура заслоняла свет, заполняя собой всё пространство, вытесняя воздух. За окнами бесновалась северная буря, ветер с остервенением хлестал мокрым снегом по стёклам, но здесь, внутри, атмосфера была куда более удушающей.

Я сидела в кресле у камина, стараясь сохранить остатки достоинства, хотя пальцы предательски дрожали, нервно теребя край дорогой шали. Я знала, чувствовала каждой клеткой своего тела, зачем он пришёл. И от этого предчувствия беды сердце сжималось в ледяной комок.

Дуглас не собирался тратить время на светскую чепуху. Его низкий, вибрирующий, больше похожий на рык зверя, чем на речь аристократа голос разрезал тишину.

— Леди Вилларс, я пришёл, чтобы объявить о своём решении. Катарина выйдет замуж за моего наследника, Джереми МакКейна. Это произойдёт в ближайшие недели. Мы обеспечим все формальности, и она станет частью нашей семьи.

Слова ударили меня под дых. Лицо моё, я чувствовала это, стало белее мела. Ярость, которую я годами приучала скрываться за маской безупречной светской дамы, вспыхнула обжигающим пожаром.

Эта девчонка, эта бесполезная падчерица, которую я терпела годами, теперь ускользала из моих рук! Мои глаза вспыхнули, и я вскочила, сжимая подлокотники кресла так, что ногти впились в дерево, но тут же заставила себя сесть обратно, борясь с желанием вцепиться в него когтями.

Нет, нельзя. Дуглас был не просто богатым лордом, он был Хранителем Северных земель, чьё слово могло возвысить или уничтожить. Открыто возразить значило навлечь на себя его гнев, а я не могла позволить себе такую роскошь. Но молчать? О нет, это было бы предательством самой себя!

— Лорд Дуглас, — начала я, и сама удивилась, как ровно зазвучал мой голос, хотя внутри всё клокотало от злобы. — Это неожиданное известие. Катарина моя падчерица, и её будущее…

Я запнулась и злобно посмотрела на Хранителя. Мрачен, но красив той грубой, мужской красотой, которая заставляет женщин слабеть в коленях. Ах, если бы такой самец достался не этой паршивке Элинор, а мне! Я вздохнула, чувствуя укол зависти, острый как нож. Попадись мне такой мужчина, как Дуглас, я вышла бы за него замуж, наплевав на всё: на титулы, на интриги, на этот прокля́тый мир. Но нет, он здесь за ней, за этой выскочкой. А мне судьба подсовывает только проблемы.

Лорд Креб, которому я обещала Катарину, будет в ярости. О, как он взбесится! И снова придётся лгать, изворачиваться, льстить, обещать несбыточное, чтобы утихомирить его гнев. Как же я устала от этой паутины лжи, от этой бесконечной борьбы за каждый кусок власти! Сердце колотилось от усталости и злости, но я не сломаюсь. Не перед ним.

— Я всегда думала, — продолжила я, возвращаясь к роли оскорблённой опекунши, — что брак должен быть согласован с семьёй. Без моего согласия этот союз будет незаконным. В наших землях опекун имеет исключительное право…

Я пыталась прощупать почву, увести его в лабиринты юридических лазеек. Я была готова на всё: скандал, суды, апелляция к самому императору. Катарина была моим инструментом, пешкой, которую я собиралась выгодно разыграть в игре за власть и деньги. И теперь этот Хранитель просто сметал мою пешку с доски. Яд злобы разливался по венам, заставляя руки дрожать от желания ударить, разрушить всё одним словом.

Дуглас лишь усмехнулся, скрестив руки на груди. О, эта усмешка! Она была как соль на ране, полная презрения к моим уловкам. Он видел насквозь все мои интриги. Он сам был мастером этой игры, только правила у него были жёстче.

— Незаконным? — переспросил он, и в его спокойствии я услышала скрежет стали. — Катарине уже девятнадцать лет, леди Вилларс. Она совершеннолетняя по законам империи и, что важнее, по древним обычаям наших северных земель. Она имеет право выбирать свою судьбу сама. А что касается вашего согласия…

— Да, что там с согласием законного опекуна? — иронично перебила я, приподняв бровь.

— В традициях Хранителей, которые оберегают эти земли от тьмы, брак — это союз кланов, а не каприз одного человека, — невозмутимо отрезал он. — Если вы желаете спорить, я с удовольствием сошлюсь на Кодекс Стражей: статья сорок седьмая позволяет бракосочетание без внешнего вмешательства, если этот союз укрепляет наши границы. И поверьте мне на слово, леди Вилларс: этот брак укрепит их так, как ни один другой.

Я сжала губы так, что почувствовала вкус крови, и ярость душит меня, как удавка — она жгла горло, заставляла глаза слезиться от бессилия. Он парировал каждый намёк с лёгкостью, опираясь на законы, которые я едва понимала, но знала, что они нерушимы, как скалы севера.

Возразить ему открыто? Нет, я не самоубийца. Ссориться с лордом, чьи связи тянутся к самому трону, когда моё собственное положение вдовы без сильных союзников, зависящей от милости высших кругов, как нищенка от подаяния так шатко глупо. Я вынуждена была кивнуть, проглотив яд, который подкатывал к горлу. Унижение жгло, как кислота.

— Как скажете, милорд, — выдавила я сквозь зубы, нацепив маску покорности. — Я приму ваше решение.

Дуглас удовлетворённо кивнул. О, как я ненавидела эту его самодовольность! Он получил то, за чем пришёл. Развернувшись к двери, он бросил через плечо:

— Свадьба будет в нашем замке. Вы приглашены, леди Вилларс.