Чужак из чужого времени

Глава III. Лишенный наследства

Кавалькада важно и неспешно въезжала в Турне. На последнем привале люди постарались максимально привести себя в порядок, чтобы в городе выглядеть как можно более представительно. Особенно пыжились знатные путешественники. Леонхард и его ближники — кроме отца Вихарда Сигеберта, раненного и лежавшего в повозке — они восседали на лошадях сверкая начищенными шлемами, блестящим металлом блях седел, доспехов, кольчуг и наборных поясов. Подбитые дорогим мехом синие плащи, а также висевшие на их талиях мечи в изукрашенных ножнах, призваны были демонстрировать родовитость и богатство владельцев. Рядом шагали увешанные различным оружием заслуженные воины свиты, показывая влияние и силу владельца земель юго-востока, хозяина неприступного скалистого замка, равных которому не было ни у кого.

Вихард, Гвидо и Хаген, с гордым видом шествовали возле графа, в левых руках сжимая франциски, а ладони правых – положив на рукояти находившихся на ременных перевязях мечей. За ними ровной колонной двигались вычищенные волы, степенно тянущие большие повозки каравана, с погонщиками, сидевшими на облучках.

Хаген держался подле своего родителя Бранда, а Вихарду и Гвидо Леонхард оказал большую честь, разрешив представлять своих отцов не только при въезде в Турне, но и потом, когда граф будет принят королевским майордом и местной знатью.

Немало местных жителей с окон домов, из ворот своих подворий или стоя на обочине дороги, с интересом наблюдали проходившую мимо процессию.

Эрик шел возле своей повозки, с любопытством глядя по сторонам. Один из его общинников управлял ездовыми животными, а двое других шагали с другого бока фургона. Леонхард (в отличие от своих вассалов) не соблаговолил позвать сына сопровождать отца впереди обоза, – явно показывая всем неприязненное отношение к своему отпрыску. Дав понять окружающим, что несмотря на подвиги Эрика, он пока не признает его своим преемником. Подобное решение поразило людей, вызвав множество пересудов.

Гвидо, Хаген и Вихард, во все глаза смотрели на улицы и здания города, удивлявшего их своим многолюдством. Население Турне, составляло около тысячи человек, не считая приезжих – и такое количество жителей казалось юнцам, никогда не видевших много «публики», настоящим столпотворением. Особенно масса горожан и торговцев на рынках и базарах, как и скопление обывателей в церквях, вызывали подлинное изумление у подростков, непривычных к такому множеству народа. Впрочем, именно ради торговли и съезжались сюда люди из дальних земель, ведь только здесь можно было что-то купить, продать или обменять, на сотни миль вокруг. Высокие сооружения из камня, также произвели неизгладимое впечатление на неискушенных парнишек.

А вот наследник оказался не слишком тронут увиденным зрелищем. На взгляд Эрика, город этот (не считая немногочисленных каменных построек), в основном выглядел как разросшееся село, только большое и шумное, в несколько улиц и перекрёстков, образовывавших торговые площади. Хотя он откуда-то помнил, что еще римляне основали тут свой форпост сделав его центром своей провинции Белгика. А потом, здесь родился первый король франков Хлодвиг основатель династии Меровингов, сделавший затем Турне своей столицей. Да и нынче, город являлся крупным торговым и религиозным центром местных земель. С величественным каменным собором и несколькими внушительными церквями. Сам епископ постоянно находился тут. Река Шельда и важные дороги к рекам Рейн, Маас и Мозель, к городам Кельн, Аахен и Трир – делали Турне значимым средоточием экономической жизни Австразии, да и всего королевства.

Однако, даже серьезных крепостных стен сын Адельгейды не заметил. Так, лишь остатки валов еще античных укреплений. Да, здесь были обширные кварталы ремесленников, однако, как он впоследствии выяснил, весьма низкого уровня. Недаром, его отец Леонхард, когда возникла необходимость в усилении своей военной мощи дабы приобрести несколько хороших мечей, вынужден был послать отряд своих людей для их покупки в более развитые центры кузнечного мастерства. Совсем в противоположную сторону — куда-то далеко на восток от замка, с дорогой туда-обратно в пару месяцев или более. Поехали туда они тоже на телегах, чтобы взять с собой достаточный запас продовольствия и не рисковать жизнью и возможностью заблудиться во время охоты на диких и опасных животных, теряя время в незнакомых лесах…

Повозки остановились на отведенном им месте возле одной из торговых площадей. Здесь же, прямо в своих «фургонах» и предстояло обитать и питаться большинству погонщиков каравана. Разве что волов, в дальнейшем периодически и попеременно выводили на выгон за город для выпаса. Другая же часть животных, тем временем, кормилась сеном и овсом пребывая в стойлах местных сараев, или даже оставаясь у обозных телег. Лишь некоторые, наиболее зажиточные походники, заселялись на постоялые дворы или устраивались у кого-то из знакомых. Правда Леонхард и его приближенные, естественно, арендовали хорошее жилье в солидном доме. Кроме того, их часто приглашали в гости, знатные роды Турне.

Хаген и Вихард вместе со своими отцами, достойно разместились в именитом особняке, снятом для них всех Леонхардом. Даже Гвидо, расположился там же. Граф показательно проявил гостеприимство, пригласив разделить с ними кров, сына своего погибшего верного вассала. А вот Эрика высокородный отец и владелец замка, демонстративно проигнорировал, оставив квартировать с простолюдинами в их телегах или его походном доме на колесах.

Это уже был поступок, подразумевающий серьезные последствия, означавший не просто опалу, а недвусмысленно показывавший всем, что покуда Леонхард не собирается признавать своего единственного отпрыска наследником. Поскольку столь очевидное унижение сына, да еще прилюдно в бывшей столице королей, в определенной мере позорило и самого графа. Особенно в глазах местной знати. Но если Леонхард пошел на такое, то скорее всего не собирался брать с собой Эрика ни в гости к родовитым семьям, ни на официальный прием к майордому. Таким образом, все больше давая понять окружающим, что покамест не считает Эрика своим преемником и пока не будет представлять его никому в таком качестве. Более того, он выказывает явное неудовольствие поведением сына и совсем к нему не расположен.