Чужая для его клана.

Глава 1. Золотая клетка захлопывается.

Алиса.

В гостиной родительского дома на Рублёвке пахло корвалолом и дорогим коньяком. Этот запах въелся в тяжёлые портьеры, вытеснив привычный аромат селективного парфюма и живых лилий.

Я стояла у панорамного окна, безучастно наблюдая, как тяжёлые капли октябрьского дождя стекают по стеклу. Моя жизнь рушилась с мягким, шуршащим звуком лопающихся банковских счетов.

– Алиса... дочка... умоляю тебя.

Голос отца прозвучал так тихо и надтреснуто, что я не сразу обернулась. А когда сделала это, внутри всё похолодело.

Виктор Соболев – гроза московских девелоперов, человек, перед которым заискивали министры, – стоял передо мной на коленях. Его дорогой пиджак от Brioni был расстёгнут, галстук сбит набок, а на покрасневших глазах блестели слёзы. Он выглядел постаревшим на двадцать лет.

– Папа, встань, пожалуйста, – я бросилась к нему, пытаясь поднять его за дрожащие плечи. – Что ты делаешь? Мы всё продадим. Дом, мои украшения, машины... Мы справимся!

– Не справимся, – выдохнул он, утыкаясь лбом в мои ладони. – Кредиторы не просто заберут бизнес. Они заберут наши жизни. Твою жизнь, Алиса. Я влез в долги к людям, которые не знают слова «пощада». Нам конец. Если только...

Он запнулся, и в этой паузе я услышала, как бешено колотится моё собственное сердце.

– Если только, что?

– Сегодня в Москву прилетел Тарек аль-Масри, – отец поднял на меня умоляющий, полный отчаяния взгляд. – Он — глава крупнейшего инвестиционного холдинга на Ближнем Востоке. Сын покойного шейха. Его влияние безгранично. Он согласился выкупить мои долги и влить миллиарды в наш проект. Но у него есть условие.

– Какое? – шёпотом спросила я, хотя уже знала ответ. Холодное предчувствие липкой лентой стянуло грудную клетку.

– Он хочет залог, который гарантирует мою преданность. Он хочет тебя, Алиса. В качестве жены. Просто сходи с ним на ужин сегодня. Пожалуйста. Покажи ему, что ты... согласна сотрудничать. Иначе завтра нас найдут в Москве-реке.

Каждое его слово падало на мою душу раскалённым свинцом. Родной отец продавал меня, чтобы спасти свою шкуру. Но, глядя на его трясущиеся руки и серый цвет лица, я поняла: у меня действительно нет выбора.

* * *

Ресторан «O2 Lounge» на крыше отеля Ritz-Carlton был полностью закрыт под спецобслуживание. В огромном зале горел приглушённый свет, а у входа стояли трое рослых мужчин восточной внешности в идеально сидящих чёрных костюмах с микрофонами-петличками в ушах.

Я шла за метрдотелем, чувствуя себя осужденной, идущей на эшафот. Моё тёмно-синее шёлковое платье в пол казалось мне погребальным саваном, а шпильки стучали по мрамору, как метроном, отсчитывающий последние секунды свободы.

За угловым столиком у панорамного окна, откуда открывался вид на подсвеченный Кремль, сидел мужчина.

Когда я приблизилась, он поднялся.

Тарек аль-Масри превзошёл все мои худшие ожидания. Я рисовала в воображении стареющего, обрюзгшего восточного деспота, но передо мной стоял мужчина лет тридцати двух-тридцати пяти, невероятно высокий, с широкими плечами и осанкой рождённого повелевать. Его кожа имела оттенок благородного загара, жёсткие чёрные волосы были безупречно уложены, а трёхдневная щетина подчёркивала волевую линию челюсти. На нём был тёмно-серый костюм-тройка, сшитый на заказ на Сэвил-Роу.

Но самым страшным были его глаза. Тёмные, почти чёрные, они смотрели на меня без малейшего тепла. Так смотрят на породистую кобылу перед покупкой на аукционе.

– Добрый вечер, Алиса, – его голос оказался глубоким бархатистым баритоном с едва заметным, манящим акцентом. Он протянул руку.

Я проигнорировала жест и молча села на стул напротив. Мой отец, сидевший чуть поодаль у бара под присмотром охраны Тарека, сжался в комок.

Тарек плавно опустился на своё место. В его глазах на мгновение вспыхнула опасная искра, но тут же погасла, сменившись вежливым безразличием.

– Вы не очень дружелюбны для девушки, чья семья держится на краю пропасти, – спокойно заметил он, делая глоток минеральной воды.

– А вы не слишком деликатны для человека, который покупает людей, – парировала я, вздёрнув подбородок. – Сколько я стою, господин аль-Масри? Каков эквивалент моей свободы в баррелях нефти?

Официант, собиравшийся налить мне вино, замер. Тарек слегка повёл пальцем, и прислуга тут же растворилась в полумраке.

– Острая на язык, – на его губах появилась едва заметная, холодная усмешка. Он откинулся на спинку кресла, не сводя с меня пристального взгляда. – Это освежает. Но советую сбавить тон. Я не покупаю вас, Алиса. Я инвестирую в актив вашего отца. Вы – лишь гарантия того, что этот актив не обесценится, а ваш отец не сбежит с моими деньгами в Лондон.

– Я не вещь и не гарантийный талон! – процедила я сквозь зубы, подаваясь вперёд. Мне хотелось ударить его, стереть эту снисходительную, сытую маску с его красивого лица. – Вы думаете, что можете забрать меня в свою пустыню, запереть в золотой клетке и заставить подчиняться? Ошибаетесь. Я устрою вам ад.

Тарек не разозлился. Напротив, в его глазах появилось выражение искреннего, почти детского любопытства, смешанного с азартом хищника. Он наклонился ко мне так близко, что я почувствовала дорогой аромат его парфюма – смесь дорогого табака, сандала и кожи.

– Ад? – тихо переспросил он, и от его шёпота у меня по спине пробежали мурашки. – Дикая кобылица всегда брыкается сильнее всего перед тем, как на неё наденут седло. Поверьте, Алиса, у меня достаточно терпения, чтобы объездить вас.

В этот момент к столику робко подошёл мой отец. Его руки заметно дрожали.

– Господин аль-Масри... Алиса... всё в порядке? – заикаясь, спросил он.

Тарек перевёл на него ледяной взгляд, и вся его минутная мягкость мгновенно испарилась. Он снова стал безжалостным дельцом.

– Всё отлично, Виктор. Твоя дочь прелестна. Договор подписан. Мои юристы переведут первый транш завтра утром.

Отец шумно выдохнул, готовый упасть на колени прямо здесь, в ресторане. Он посмотрел на меня с немым торжеством и облегчением: