Чужая для монстра

Глава 3

Было ощущение резкого падения с большой высоты, когда захватывает дух, а сердце колотиться часто–часто, готовое выскочить из груди. Будто сквозь вату доносились громкие, истеричные крики, плачь, шум двигателя, знакомый требовательный мужской голос, отдающий четкие приказы.

Приказ спасти, несмотря ни на что. Меня? Зачем? Я уже мертва. К чему меня мучить? Ладонь и вся рука горела, будто в огне, мир постепенно терял краски, чувства умирали. Стук сердца постепенно замедлялся и затихал.

Голос, зовущий по имени настойчиво и упорно. Звон в ушах, боль в висках вырывает из горла стон, чуть хриплый, надрывный. Я помню, как это было, помню до мелочей. Хочу кричать, но не могу, хочу рыдать, но слез больше нет. Они все остались там, на плато, как и моя сила…

– С возвращение, сестра, - едва успела открыть глаза, как услышала этот голос. Голос, который меня звал. Альбер!

– Я дома? – медленно оглядела свою комнату, перевела взгляд на брата. Он стоял у окна, и, судя по напрягшимся желвакам на его скулах, был чрезвычайно зол. Но сдерживал злость. Он всегда старался быть сдержанным рядом со мной, чтобы не напугать.

– Странно, правда? – сухо спросил он. - Ты все же попала домой. Правда, слегка задержалась. Поэтому едва не умерла.

– Прости, - искренне прошептала я, затем опустив взгляд, спросила, - они живы?

– Магистр Нимансур мертв, из братьев выжил лишь старший, как и один из твоих стражей. Остальные после опознания переданы родным для захоронения.

От тона Альбера веяло холодом, и я его понимала. Если бы я не сопротивлялась, а послушалась его, если бы ребята отправились вместе со мной, они остались бы живы. Все живы и здоровы.

– Опознание… Харви? Мет? Николь? Хорс? – я называла их имена, в голове вспыхивали лица. Молодые улыбающиеся ребята, полные сил и надежд на долгую жизнь.

– От них мало что осталось после закрытия перехода и взрыва. Ты чудом выжила, - продолжал Альбер.

– Значит, это был не кошмарный сон? О взрыве?

– Нет.

– Я не должна была рисковать ими, - присела в кровати, обхватив руками колени. Пусто, муторно, тревожно, холодно. Только сейчас заметила, что на руку до предплечья натянута регенерирующая перчатка. Тут же вспомнила ладонь, охваченную огнем, боль, и ненависть к чужакам.

– Ты много чего не должна было делать: уезжать из дома, рисковать собой, плевать на мой приказ, Но… каким-то немыслимым образом вам удалось сделать то, с чем едва справились боевые маги гарнизона – закрыть переход. Но какой ценой!

– Я больше не чувствую магии. Я перегорела? – спросила с опаской, боясь услышать ответ, хотя в глубине души уже давно все понимала.

– Да.

– Навсегда?

– Целители всегда оставляют шанс на возрождение магии и восстановление внутреннего источника. Однако ты выгорела. Ты задействовала весь свой слабый дар, а когда силы закончились, позволила излиться жизненной силе. Это невосполнимо.

Несколько минут в комнате царило молчание. Напряженное, тяжелое и настолько плотное, что ощутимо давило на нервы. Сколько себя помнила, мне было жаль разочаровывать Альбера, и так важно знать, что он меня любит и простит. Самой порой стыдно за эту детскую потребность искать одобрения у единственного родного мне человека.

– Они люди, такие же, как мы. Обладают силой. Пользуются технологиями и магией. Тот брус, который взорвался, что-то вроде ключа, - решилась я прервать молчание. Хоть и понимала, что если Альбер успел пообщаться с выжившими, он уже это знал.

– Ты могла умереть, - резко бросил брат, выходя из комнаты, тихо притворяя дверь.

– Но я жива, - шепнула в пустоту.

Я открыла дверь на террасу. Шел дождь, его шум и ветер заставили поежиться и накинуть на плечи теплый платок. Я жива. Зря Альбер волнуется, как я переживу выгорание. Это ужасно, но не смертельно. Я не умерла, как Харви, Николь, Мет, магистр. Это их жизни оборвались, а мечты больше никогда не осуществятся. Почувствовала на губах соленые капли. Волосы тут же намокли. Я прошла вдоль террасы, радуясь, что одна и меня сейчас никто не видит.

Что я испытывала в этот момент? Самое острое, гнетущее чувство вины. За то, что выжила. Глупо, наверное. Но я ощущала себя бесполезной, слабой и никчемной.

***

– Здравствуй, Варий, - зеркало сильно искажало вид, и все же перед стоящим напротив мужчиной в возрасте, словно со дна реки проступало изображение высокой фигуры, облаченной в черное. Первый советник короля Бельтрана, граф Варий Мелосский знал, что зеркало лишь обман, и стоит ему протянуть руку и коснуться поверхности, как пальцы тут же погрузятся в вязкую противную жижу. А после… Кто знает, что происходит с теми, кого по его приказу отправляли на ту сторону? Его не мучила совесть. Это были преступники, приговоренные к казни. А что с ними делают там, его не интересовало. Напротив. Все, что он делал, он делал лишь на пользу для Норваи и короля. Чужаки все равно придут, это неизбежность, с которой придется смириться. Вот только исполнят ли уговор?

– Господин Дар.