Чужая душа

31

Дорогие читатели! Очень нужно ваше мнение. Очень-очень. Вот прям совсем нужно, без него никак. Я знаю, что большей часть вы у меня молчаливые, но тут совсем важно узнать, что вы думаете. Потратьте, пожалуйста, минутку на обратную связь. Будьте мужиком, право слово!

Суть вопроса такова. Те, кто читает меня, начиная с “Женщине здесь не место”, наверняка, заметили, что я немного изменила стиль повествования, сделала его более “панибратским”, часто позволяю себе разговаривать с читателем со страниц романа. Я имею в виду не такие вот курсивные объявления, а какие-то отсылки прямо в тексте. То есть затягиваю в строки и себя, как автора, и вас, как читателей, а не только героев. Имею в виду все эти “мы-то с вами знаем” и “и я, пожалуй, именно дурой ее и назову, а вы - как хотите”...

Насколько вам комфортны такие обращения? Не режут ли глаз? Не выбивают ли из сюжета обратно в наш реальный скучно-серый мир? Какой из романов “Женщина” или “Душа” более приятен вашему глазу и восприятию?

Спрашиваю потому, что сейчас, при написании этого романа, я почти себя не торможу. Позволяю мысли литься в текст почти в том виде, в котором она зародилась в голове. В первой же книге я тормозила себя очень знатно. И мне нужно понимать, какой текст вам приятнее.

Огромное человечески-авторское спасибо за ответ. Он мне ОЧЕНЬ важен.

***

 Сначала Элизабет от страха завизжала. Как самая настоящая взаправдашняя девчонка. Искренне и со всей мощи своих легких.

 И только потом уже осознала, что в том виде, в котором она находилась, звук должен был получиться совсем другим. Тоже - громким, тоже - отчаянным. Но другим.

 Со стороны раздевалки, откуда еще минуту назад были слышны крики поддержки и улюлюканья, сначала не доносилось вообще ни одного звука. И только сейчас парни снова ожили.

 Раздались несколько нестройных свистов. Всем девушкам знакомы эти трели: протяжный свист вверх, а потом столь же многозначительный - вниз. Означает всегда одно и то же: парни увидели что-то сногсшибательное и спешат сообщить об этом мирозданию, чтобы оно тоже посмотрело.

— Упс, — послышался голос Баррета, и девушка с трудом решилась раскрыть зажмуренные что есть сил глаза.

 Картина, представшая перед ней, выглядела странно. Даже скорее - совсем непонятно.

 Кристофер отчего-то метался из стороны в сторону, ожесточенно озираясь по сторонам. То кидался к тренировочным матам, то - к снарядам. Но выбрать не мог, и потому просто, словно зацикленный, дергался то вправо, то влево.

“Капитан сломался”, — хихикнула было про себя Лиззи. — “Рикошет, наверное…”

 Но потом обратила внимание на буквально вываливающихся из раздевалки ударников. Честное слово, шеи некоторых удлинились вдвое, не меньше. Эрик зачем-то демонстративно закрывал своему брату глаза ладонью, а сам в ее сторону пялился вообще без зазрения совести.

 Капитан, наконец, остановил свои бесполезные метания. А Элизабет, озадаченная такой странной реакцией мужчин, подняла свои руки и уставилась на них.

 Шерсти и когтей не было. Зато было очень… я бы даже сказала, очень-очень нехорошее предчувствие. Из тех, которые поднимаются из самой глубины твоего желудка и застревают в горле, не давая произнести и звука.

 Баррет тем временем просто застыл перед ней, растопырив руки в разные стороны и прикрывая ее спиной. Лиззи впилась в нее взглядом, словно впервые увидела.

 Хотя, если задуматься, и правда - впервые.

 Когда в прошлый раз капитан представал перед ней в таком неодетом виде, было темно и ничего не видно. А еще она в него тогда вилкой тыкала и была больше увлечена поиском ключей от его квартиры, чем разглядыванием его тела.

— Нечего пялиться! Пошли вон! — кричал мужчина в сторону раздевалки.

 А Кроуфорд, словно не слышала этого, продолжая скользить взглядом по многочисленным шрамам, украшающим капитанскую спину. Слишком уж многочисленным, вообще-то. Даже для военного.

 Период военных действий, в которых приходилось участвовать Баррету, выпал как раз на расцвет целительской деятельности. В армиях их было почти столько же, сколько и прочих магов. Военный целитель ведь был способен не только лечить, но и вполне успешно сражаться.

 Так что, чаще всего, шрамов у бывших служащих императорской армии почти не было. А у Баррета были. И это при том, что его лучший друг - первоклассный целитель.

— Я сказал, убирайтесь! — растерянно-злой голос капитана снова выбил ее из размышлений. — Кроуфорд, а ты что стоишь, как дура? Хоть руками прикройся, что ли! Мне отсюда видно, что у Михеля слюна капает.

— Это оттого, что я его…

 Она хотела сказать “лапой по голове очень сильно ударила”, но слова застряли в горле. Элизабет снова резко вскинула кисти рук, повертев их перед глазами, а потом отчего-то очень медленно, с опаской опустила взгляд на всю остальную себя.

 Конечно же, голую.

 Естественно. Какой она еще должна была быть?

 Мэтт перед превращениями вообще раздевается, чтобы не испортить одежду. Но он прекращается в небольшую лису! Он не может порвать форму!