Чужая на их территории

Глава 1. Сколько ты стоишь?

Я переступаю порог его кабинета и сразу чувствую, насколько здесь некомфортно.

Стеклянная стена за спиной Никольского режет панораму города на идеальные геометрические куски.

На столе — порядок. Ровная стопка бумаг, матовая ручка и телефон экраном вниз. Сигнал того, что входящие звонки этого человека сейчас не интересуют.

Он не встает. Не протягивает руки. Не разменивает тишину на дежурное «добрый день».

Едва заметным кивком он указывает на глубокое кожаное кресло напротив.

Сажусь, сцепив пальцы на коленях. Спина прямая, подбородок чуть приподнят.

Через мои руки прошли сотни топ-менеджеров. Я видела, как амбициозные мужики в костюмах за три тысячи долларов начинали заикаться и потеть от одного правильно сформулированного вопроса. Я умею вскрывать людей мягко, с улыбкой, заставляя их добровольно сдавать свои уязвимые места.

Но сейчас вскрывают меня. Причём без анестезии.

Никольский лениво откидывается на спинку кресла. На нем белоснежная рубашка с расстегнутым воротом, без галстука. Намеренное пренебрежение корпоративной этикой. На шее, чуть левее кадыка, темнеет свежая, тонкая царапина.

— Ты нервничаешь, — его голос оказывается глубже, чем я ожидала.

— Просто оцениваю обстановку, — отзываюсь я, заставляя голосовые связки звучать максимально ровно.

— Главное — не переоцени.

Никольский медленно проводит большим пальцем по костяшкам другой руки. Каждое его движение чертовски экономно, как у сытого хищника, который точно знает длину своего прыжка.

Пауза затягивается, но я принципиально держу удар, не прерывая тишину.

Наконец, он подается вперед, опираясь локтями о стол.

— Сколько ты стоишь?

Обыденно, жёстко, словно речь идет об аренде складских помещений. И это хлесткое «ты» — без брудершафта и разрешений. Он с ходу метит территорию, выбивая у меня из-под ног почву профессионального этикета.

Внутри закипает досада, но внешне я лишь крепче сжимаю пальцы.

— Простите?

— Сколько. Ты. Стоишь.

— Моя лояльность не продается. Либо мы играем в открытую, либо я буду качественно имитировать преданность, пока вы идёте на дно, — отрезаю я, даже не пытаясь сгладить углы.

Гордей хмыкает. Уголок его губ ползет вверх, являя миру наглую, дьявольскую ухмылку человека, который вырос на улицах прежде, чем переоделся в Бриони.

— Какая пафосная херня, принцесса. Удобно устроилась.

Наглец решает, пустить ли меня в расход прямо сейчас или ещё дать побегать.

— Ты думаешь, что сможешь работать со мной? — спрашивает он, и этот вопрос уже не имеет отношения к должностным обязанностям. Это вызов на его личный ринг.

— Вы ждёте лести? Не дождётесь. А вот ваши показатели я знаю хорошо. Тридцать один год. В холдинге вас ненавидят. Текучка среди среднего звена — колоссальная, а вот топы сидят на местах годами. Вывод? Вы выжигаете слабость и оставляете только тех, кто выдержит прессинг и принесёт прибыль.

Откидываюсь на спинку, зеркально копируя его расслабленную, доминирующую позу и продолжаю:

— Вы проверяете меня не на знание методик, Гордей Владиславович. Вы проверяете меня на стрессоустойчивость, как принято говорить. И как? Я прохожу?

— Пока ты просто дерзишь.

Он достаёт из стола тёмно-синюю папку и что-то читает, будто меня здесь нет.

— Вы первый начали, — я позволяю себе уверенную, холодную улыбку.

Никольский умолкает. Секунда, две, три... Он не моргает. В тишине кабинета неподвижный, тяжелый интерес ощущается как физическое прикосновение к коже.

А затем он задает вопрос, который со свистом разрушает всю мою тщательно выстроенную профессиональную оборону:

— Какого цвета на тебе бельё?

На долю секунды мне кажется, что я ослышалась, что это абсурдная слуховая галлюцинация.

Но ублюдок абсолютно серьёзен. Никакой похотливой ухмылки или сального подтекста в интонации. Ровный, исследовательский тон. Это не предложение переспать. Это попытка сорвать с меня одежду ментально, чтобы заставить смутиться и сдать позиции.

Позвоночник обжигает резкий, яростный прилив тепла, но я заставляю себя не сжиматься в кресле.

— Ответь уже. Ты же не глухая.

— А если не захочу?

— Значит, не готова работать со мной.

Он, теряя интерес, закрывает лежащую на столе папку.

Глухой стук пластика звучит как выстрел стартового пистолета. Никольский уже решил, что я сдалась. Или ждёт, что я начну лепетать про харассмент* или трудовую инспекцию.

Но я медленно поднимаюсь. Пальцы упираются в полированное дерево стола. Наклонившись вперед, я заставляю его поднять голову, перехватывая инициативу и в упор встречаю невыносимый, колючий взгляд.

— На собеседование я обычно лишнее не надеваю.

Разворачиваюсь так резко, что подол юбки взметается, и быстрыми шагами направляюсь к выходу. Сердце колотит в ребра, злость выжигает остатки кислорода. Пальцы уже касаются холодной металлической ручки двери.

— Ты нанята.

________

*HR (от англ. Human Resources «человеческие ресурсы») — это специалист по управлению персоналом.

*Харассмент (от англ. harassment) — это поведение человека (или группы людей), нарушающее личные границы, причиняющее дискомфорт, вред или унижающее достоинство другого человека