Чужая невеста

Глава 6

С появлением в Сашиной жизни Глеба, многое в квартире Нины Степановны Брагиной изменилось. Свежий ремонт, новая мебель, дорогая сантехника и огромных размеров кровать, чёрт знает как поместившаяся в крохотной спальне. Прямо сейчас на ней спят два кошака – Зефирка, любимица главы семейства, вальяжно развалившаяся на хозяйской подушке, и надолго осевшая в стенах этого дома Маркиза, которую Санька уже год пытается куда-то пристроить.

Стоит мне щёлкнуть выключателем, животные испуганно вскидывают заспанные морды и таращатся зелёными глазами на непрошенных гостей:на меня – угрюмую и растрёпанную, и на Мишу – на удивление скромного и неожиданно тихого. Он нерешительно мнётся на пороге, а стоит мне кивнуть, делает робкий шаг к гигантской постели:

– Можно попрыгать?

А мне почём знать? Глеб человек зажиточный, Санька представительница малого бизнеса… Наверняка на матраце не экономили, так что пружины от одного раза точно не выскочат.

– Валяй, – потому и не спорю, уже разворачиваясь на пятках и направляясь к кухне.

Покормить. Лена знает толк в детях, так что отыскать в кухонных шкафчиках хоть что-то пригодное для завтрака будет нелишним. Тем более что хозяйка этих апартаментов, не абы кто – а дипломированный повар. В морозилке замороженные домашние сырники, на столе аккуратные баночки с конфитюром. Останавливаю свой выбор на абрикосовом и целых двадцать минут колдую у плиты, то и дело прислушиваясь к детской возне.

Я малыша не боюсь. Говорю же, родня моя преуспела и неплохо потрудилась над повышением демографии. Куча племянников – повод для гордости, тем более что с каждым из них я в своё время нередко возилась. Разве что с Ленкиными не пришлось – сама ещё ребёнком была.

– Зубная щётка у тебя есть? – интересуюсь, когда румяные сырники наконец опускаются на тарелку и тут же одёргиваю себя – он же козявка. Маленькая козявка, прямо сейчас глядящая на меня в полном недоумении.

А значит и это придётся делать самой: в двух забитых до отвала пакетах с трудом отыскиваю небольшую прозрачную сумочку, выуживаю из неё банные принадлежности и кивком головы отправляю мальчишку умываться. Он явно не в восторге, но спорить со мной не решается. И пасту послушно из тюбика выжимает, и щёткой по зубам водит как взрослый. Правда, от силы лишь тридцать секунд.

Сама протираю его личико одним из свисающих с крючка полотенцем и, стянув с детского тельца мятую футболку, натягиваю на него свеженькую. Голубую, в полоску, с белым воротничком. Готов.

– Завтракать давай, – подталкиваю его в спину, пальцем указываю в сторону кухни и лениво следом плетусь – я не выспалась. Голова гудит, ноги ватные, в животе неприятная пустота – и самой не мешало бы поскорее поесть. Осталось только дождаться, когда Миша, усядется на стул, внимательно изучит составленные на столе тарелки, потянется к кружке с чаем и, жадно отхлебнув, улыбнётся.

– Голодный? – вижу же, с каким аппетитом он поглощает Сашину стряпню, и с каким удовольствие слизывает со своих пальцев абрикосовый джем…

Только бы на футболку не капнул! В пакете, конечно, ещё парочка есть, но слишком уж он юркий, боюсь, во второй раз в ванну не загоню. А потому слежу пристально, торопливо протягивая бумажные полотенца, едва очередная ложка варенья норовит посадить пятно на свежий отглаженный хлопок.

Интересно, какая у него мать? Балует ли она его по утрам, ругает ли за отсутствие всяких манер и позволяет ли безостановочно ёрзать на стуле, пачкая липкими пальцами край столешницы?

Чьи у него глаза, от кого эти ямочки на щеках и бесконечные ресницы? Он её копия или унаследовал это ангельское личико от отца? Жаль слишком мал, не расспросишь. Да и смысл какой? Пара часов и мы больше с ним не увидимся. Доедим, включим мультики и примемся ждать – он маминого кавалера, я свою головную боль. Только без разговоров не обойдёмся, ведь стоит ребёнку слегка подкрепиться, как вопросы сыпятся на меня один за одним:

– Где ваш кот?

– Дома.

– А почему?

– Приболел.

– А дом где?

Как на допросе у следователя, озабоченного судьбой неприветливого Барсика, послушно выкладываю скудные данные о себе и незаметно для малыша на часы кошусь. Девять, девять пятнадцать, девять двадцать три… Почему они так медленно ходят? И почему Брагин до сих пор не отыскал мой номер? Наверняка же Павловна с ним созвонилась!

– Я телевизор смотреть пойду.

– Давай, – выдыхаю с облегчением, тут же бросаясь к раковине, и следующие десять минут отмываю перепачканную посуду. Стол тру, плиту вытираю, животным корм в тарелки сыплю. Боже, от томительного ожидания, я даже Мишино барахло, брошенное на пол в ванной, успеваю перестирать! А всё одно – время остановилось. Как не моли – застыли стрелки часов.

– Ну как труба?

– Перекрыли, – вновь вру позвонившему мне в обед жениху и к моменту, когда в замке поворачивается ключ, изведённая ожиданием, готовлюсь выплюнуть Брагину в лицо все накопившиеся за эти годы обиды. Их уйма, но начать я должна с главного:

– Где ты был? – встречаю его на пороге, заблаговременно прикрыв дверь в гостиную, чтобы ребёнок не понабрался от меня матерных слов, да только тут же теряю мысль, замечая за плечом этого высокого мужчины странную девушку.

Взлохмаченную, с синей отметиной на щеке. Она оттесняет Брагина в сторону и прямо в уличной обуви проходит в квартиру, принимаясь заглядывать за каждую дверь. Ванна, туалет, кухня, три шага грязными башмаками по чистому полу и она уже у спальни стоит…

– Это кто? – большим пальцем указываю себе за спину, а Ваня вздыхает устало, теперь и сам переступая порог.

Что происходит? Какого чёрта эта помятая дама вообще топчет Сашкин паркет? По-хозяйски шныряет взглядом по чужой постели и, заслышав Мишин смех из гостиной, прямо в зал топает? По ковру, который Ванина бабушка до самой смерти по воскресеньям вручную чистила… Да Нина Степановна прямо сейчас в гробу переворачивается от такого неуважения!