Чужая невеста

Глава 7

– Значит так: сестру мою с мужем сажаем за наш стол. Она в своё время мне с Женечкой помогала – считай вторая мамка ему. А вот твоих родственников лучше за отдельный– их много, как раз все поместятся.

Замечательно. Гитлер она и есть. Разве что вместо формы на ней сегодня чересчур легкомысленный для её возраста сарафан. Едва прикрывает колени, от ярких жёлтых лимонов, хаотично рассыпавшихся по ткани, уже в глазах рябит. Как и от этих корявых схем, что она выводит на листах и заставляет меня изучать…

– Говорила же, нужно найти помещение побольше! У тебя одних племянников на целую роту! Что ж нам, как селёдкам в банке ютиться?! Татьяна! Ты вообще где?

– Здесь, – веду головой, безуспешно разыгрывая участие, и, слабо улыбнувшись Зинаиде Аркадьевне, ещё внимательней вглядываюсь в её каракули: стол с моей роднёй, стол с моими друзьями, несколько столиков для детей… Неужели это так принципиально важно, что нам уже третий час приходится восседать на жёстких табуретах в её крохотной и нагретой палящим в окно солнцем кухне?

– А я думаю, ты в облаках витаешь! Меньше месяца у нас, а тебе хоть бы что! Сама неизвестно чем занимаешься, сына моего работой загрузила. Вчера говорил, ты ещё трёх дворняг в его клинику приволокла. А лекарства, между прочим, денег стоят! С таким подходом, ни отпуска вам летом не видать, ни ремонта в квартире… Кстати, отец твой дарственную писать не надумал? А то деньги вбухаете, а потом с сёстрами делить квадратные метры начнёте… Нужно всё наперёд предусмотреть!

Вот же ж! Выдыхаю устало, отворачиваюсь к окну и неопределённо плечами пожимаю.

– Разберёмся.

Отца хоронить рано, молодой ещё… А что до жилплощади – со временем и свою приобретём. Я зарабатываю неплохо, в хлебные месяцы и того больше, а Женя… Женя у меня целеустремлённый, работящий. И в отличие от моей будущей свекрови не жадный совсем. Барсика уже неделю на квартире у Фёдоровны лечит, моих подопечных не просто осматривает, а к полноценной жизни возвращает. С таким не пропадёшь! С таким как за каменной стеной. И права была Санька – не сбежит, ведь вероятность того, что Женя способен кому-то навредить стремиться к нулю. Только успеваю об этом подумать, и без того натянутая улыбка начисто с лица стирается…

– Что значит убил? – голос мой, бесцветный, звенящий непониманием, в ушах раздаётся; пальцы, как и в тот день на Сашиной лестничной площадке, ногтями впиваются в ладошки.

– А вот так. Собственными руками! – и лицо серое, женское, изуродованное невосполнимой потерей.

Правду сказала? Ведь Брагин с ней спорить не стал. Стыдливо опустил глаза в пол и, вовремя заслышав окрик Миши, за дверью Сашиной квартиры спрятался. Не знает, наверное, как Нина в тот миг на меня глянула… Как горло прочистила, как слёзы в глазах не удержав, бросила напоследок:

– Мне жаль, что у вас не срослось. По-женски жаль, я ведь и сама любимого потеряла… Только любить, Таня, такого зверя не за что, – бросила и ушла, спрятавшись от меня в стенах чужой квартиры.

А мне мучайся теперь: от недосказанности этой, от неспособности принять – тот Ваня, что ещё за час до свадьбы в любви мне во дворе признавался, на убийцу был совсем непохож.

– И вот ещё: ведущего поменяем. У меня знакомая есть, готова за полцены свадьбу вашу провести. С Женей я пока это не обсуждала, так что надеюсь на твою поддержку. Для вас же лучше – сэкономите.

– Как хотите, – киваю и, окончательно обессилев от всей этой предсвадебной возни, на часы гляжу. – Мне идти пора. Сегодня Саша приезжает, хочу ключи занести.

И если получится, если мне только хватит сил, прямо в лоб спросить – почему не сказала? Брат же её, разве могла не знать о том, что он чужого мальчишку как своего принял? Теперь и в город привёз, и несколько раз даже в парк гулять приводил – я его машину из окна видела. Не иголка же, а человек! Человека в мешке не утаишь…

Оттого и дёргаюсь, нервно оглядывая заезжающие во двор машины. Чёрный Гелендваген жду, а вместо него – такси с шашечками на крыше. Подруга из него выбирается, Герду за поводок дёргает и теперь с довольной улыбкой на губах, ко мне торопится. Не ожидала, похоже, что встречать приду!

– Соскучилась? Или в приюте что?

Или в душе моей полный сумбур?

– И то и другое, – отвечаю честно и помогаю девушке с багажом.

Она сумку дорожную на четвёртый этаж волочёт, я два пакета с Герденым приданным. Бреду следом, сверля знакомую спину обиженным взором, и на пороге мешкаю: вдруг до сих пор там? И Нина, и малыш её? Пусть ни обуви их на коврике, ни звуков детского лепета, ни грязных следов на ковре – интересно, Брагин сам почистил? Впрочем, об этом поразмышлять мне уже не дают, ведь Саша бросает поклажу на пол и, торопливо погладив своих животных, удивлённо на меня взирает:

– Заходи, чего скромная такая?

И то правда. Как бы там ни было, мы с Сашей с детства дружны. И в школе в одной учились, и после занятий вместе с мальчишками по гаражам лазили, и беды друг с другом делили. Так что я её всегда оправдаю. Даже если она и скрывала истинные причины моей сорванной регистрации. Оберегала, возможно, а может, как Брагин, правды стыдилась.

– Саш, – прохожу, присаживаюсь на лавку и в лицо её всматриваюсь. С чего начать, кто бы знал? «Почему не сказала, что Ванька твой человека убил?» – звучит уж слишком резко, топорно, что ли. А значит иначе нужно:

– Как съездила?

– Хорошо. Подзагорела даже. Глеб ещё на несколько дней остался проблемы с рестораном утрясти, а я тебя напрягать постеснялась. Ты и так тут неделю за моим зоопарком присматривала. Как они, кстати, обои в комнатах не подрали?

– Нет, – мотаю головой, если честно, даже не уверенная, что свежий ремонт в её двушке до сих пор цел, и, нахмурившись, признаюсь:

– Да и не кормила я… Пару раз всего.

Ваня же за старшего оставался. Неужели не знает? Иначе с чего приоткрывает рот, бросая ошарашенное «почему?». И на кошек своих – всё таких же упитанных и ухоженных – почему таращится с беспокойством?