Чужая невеста

Глава 14

Удивительно, но в городе, где администрации нет никакого дела до бродячих собак, моим первым спасённым животным стала облезлая морская свинка, найденная холодной осенью под старой поломанной лавкой. В тот день только первый снег аллеи припорошил, прикрыв невесомым пухом опавшую листву, и мы с Ваней не спеша брели по парку, подсвеченному побитыми фонарями. Помню, робея, я разглядывала голые деревья, а он, ничуть не стесняясь разглядывал меня.

– Притормози, – ловит моё запястье, вынуждая остановиться, и стянув с шеи шарф, накидывает на мои плечи.

Колючий слегка, тёплый, и им пахнет – кедром, лимоном и первым морозцем. Так и хочется нырнуть в него носом, но я же на первом свидании – должна лицо держать. Вот и отстраняюсь слегка, собственноручно обматывая чужим шарфом голую шею. Круг, второй, а в голове мысль – на черта? Жарко же, грудь вон огнём горит. Ещё минут десять в его компании и вместо молоденькой смущённой девицы останется пепел, который так же прикроет первый снег. Только Брагин иначе думает:

– Холодно, а ты разоделась. Соблазнить решила? – и посмеивается так, что я теперь этим шарфом его придушить хочу.

Пусть и прав! И платье на мне самое лучшее, одолженное у сестры, и пальто, так же с её плеча, ведь сама я предпочитаю джинсы! И пусть у зеркала проторчала целый час, зачем ему в этом признаваться?

– И не мечтай, – хлопаю ресницами, и опять тощую берёзу изучаю. – Я вообще на свидание с тобой пошла, чтобы ты отстал наконец! А то проходу от тебя нет и никакой личной жизни! Чего прилип?

С середины лета со всякими глупостями лезет, даже Саше покоя не даёт! Она в разговорах со мной, ругает его за очередной проступок, а как эмоции на нет сойдут, мечтательно щеку кулаком подпирает:

– Попал мой Ванька. Голову от тебя потерял, – и хихикает так, словно IQ у неё на нуле. Что и подтверждает, через мгновение:

– Похоже, влюбился в тебя!

И Ваня подтверждает вслед за вспыхнувшим в голове воспоминанием:

– Так влюбился я! – легко так, словно от этих слов у меня не должно дыхание спереть, а у него щёки зардеться!

Ведь и вправду, не краснеет даже, в то время как я алая, как помидор!

– Красивая ты, Танюха. Ничего поделать с собой не могу. Так что ты смирись уже и кончай стесняться. Всё равно никуда не денешься.

– А не слишком ли ты самоуверенный? – нахожусь не сразу, но его шарф всё же с шеи сдёргиваю, сминая его в комок. – Не денусь! Да я с тобой даже здороваться больше не буду!

И мечтать, и раз за разом эти его глупости в голове прокручивать… Не буду и всё тут! Лучше домой, а как приду, и платье это дурацкое и пальто сразу Янке верну, чтоб перед глазами не маячили.

– Влюбился, – бурчу под нос, лихо разворачиваясь на пятках, и под его смех вперёд рвусь.

Чтоб не думал, что после одного похода в кафе на шею ему бросаться стану, как какая-то малолетка! А что хочется очень… Это наваждение! Вызванное его торопливыми шагами за спиной и моим именем, сорвавшимся с растянутых улыбкой мужских губ.

Слышу и торможу резко, а Брагин в мою спину врезается, тут же перехватывая своими наглыми лапами мою талию.

– Попалась? – в волосы мои носом зарывается и произносит прямо в ухо. Наверно, под платьем рой мурашек уже разбегается, а я стою ни жива ни мертва, даже руки его сбросить не пытаюсь. Только и могу, что прошептать еле слышно:

– Это что там? Крыса?

– Где? – и сам напрягается, но из объятий выпускать и не думает. Наоборот, крепче к себе жмёт. Испугался?

– Под лавкой. Смотри, – тычу пальцем в сторону одинокой скамейки и жду, когда Брагин отыщет на белом снегу коричневый комок шерсти.

– Твою мать, похоже, и вправду крыса. Что делать будем?

– Бежать? – пожимаю плечами, а Ваня опять смеётся. Господи, он вообще серьёзным бывает? Или оцепенение прошло, а этот смех истерический? – Пошли отсюда.

– Так ты же домой собиралась, а значит, тебе в сторону лавки…

– А я по кругу парк обойду. Пошли! – нащупываю его ладонь и в сторону тяну, а он и не думает поддаваться. Похоже, идти мне и впрямь одной, в сопровождении разве что тусклых глазниц уличных фонарей…

– Вань, проводи, а? Вдруг их тут много? Я их на дух не переношу…

– Не-а, – руку не отпускает, но и шага не делает, словно в землю врос. – Ты мне только что от ворот поворот дала, сердце, можно сказать, разбила…

– И что? В первый раз, что ли, тебя девушка отшивает?

– Конечно, – кивает и деланно за сердце хватается. – Вот если бы ты утешила, второе свидание пообещала, я, может, и проводил бы.

Дурак! Такой дурак, что хочется его по лбу стукнуть, да только времени нет, ведь та самая крыса, что всё это время мирно следила за нашим диалогом из укрытия, резко с места срывается и прямиком в нашу сторону семенит. Брагин не видит, а я с визгом назад пячусь, плюю на всё и прочь уношусь.

К чёрту. Свидания эти, прогулки по парку в вечернее время, городские службы, что не следят ни за светом, ни за живностью, которой на улице скоро больше будет, чем самих горожан, и неудобные сапоги, что я ради Брагина нацепила! Его, кстати, тоже к чёрту, пусть его крыса за ногу цапнет, в отместку за мои страдания!

– Тань! – орёт, а я дальше бегу, словно крыса там не одна, а целая стая.

Только у выхода из парка ход сбавляю, давая лёгким прийти в себя после этого марафона.

Сгибаюсь пополам, опираясь кистями о коленки, и дышу рвано, глядя на пустую аллею. Чёрт, я и впрямь как малолетка – на шею не вешалась, а сбежала, как последняя трусиха! С диким воплем, который Ваня мне теперь всякий раз припоминать станет. Интерес потеряет, на другую переключится, а меня как и раньше задирать начнёт. Опыт же большой, столько лет подтрунивал.