Чужая невеста

15 (2)

Иван

Саша врывается в палату спустя десять минут после того, как Таня уносится прочь, спрятав в сумке пухлый ежедневник в неприметной обложке. В неприметной обложке, но с довольно занимательным содержимым. Помимо адреса Нины, там легко можно отыскать номер свадебного фотографа, который навсегда увековечит на глянце счастливые лица молодожён.

Стоит порадоваться за неё, ведь какая-то часть меня действительно желает Пермяковой счастья, да только тёмная сторона верх берёт. Та, что помнит ещё, как она мне о любви говорила, а меньше чем через месяц этими же губами поклянётся в верности другому.

И выполнит, чёрт возьми! Стоит это осознать, внутри поднимается буря. Внутренности скручивает узлом так сильно, что боль от трещины в ребре ощущается подобно простой царапине. Она ничто – пройдёт к концу лета – а та, что скребёт острыми когтями душу, будет мучить меня годами. И от неё ни лекарств, ни травяных настоев не придумали – спасёт разве что пуля в лоб.

– Ну и чего ты развалился? Ешь давай, Светка мне пятнадцать минут дала! – сестра пакетами шелестит, а я с трудом присаживаюсь на койке. На контейнеры с едой смотрю без аппетита, чистые вещи прячу в прикроватной тумбе. Голова так трещит, что до душа я вряд ли доползу.

– Ешь-ешь, я что зря очередь в столовой отстояла? И вот ещё: лекарства по списку, минералка и фрукты. Ты, Вань, вообще как?

– Дышу пока. А что?

– Ничего, – храбрится, безразлично поведя плечами, и добавляет, словно между делом. – У отца юбилей на следующей неделе, вот думаю, как ты туда попадёшь?

– На своих двоих, Сань. И ты вокруг да около не ходи – говорить им сейчас ничего не буду. Спросят, я в командировке. Нечего им нервы трепать, – их впереди куда больший удар ждёт.

Права ведь Таня. Уж слишком много у меня тайн. Как удавка, затянутая вокруг шеи, кислород перекрывают и нормально жить не дают. Вон даже её своим грузом придавили.

– Так что и ты молчи, – теперь и Сашу в соучастники беру. Всего на неделю, а как только выйду из этой больницы, Мишу с семьёй познакомлю. Хватит, набегался. Уж лучше разом рубить, а там пусть сами решают… Стыдиться меня или мальчишку в семью принимать.

– Молчи… Отлично ты, Ванька устроился! – сестра садится рядом, поправляя наброшенный на плечи халат, и внимательно мои раны осматривает. – На пьянчугу похож. Ты хоть трезвый был?

– А я разве когда-то пьяный за руль садился?

– Ну знаешь, раньше ты и в аварии не попадал, – выдаёт философски, и голову мне на плечо кладёт. – Я испугалась так, жуть просто! Ты бы себя со стороны видел. Даже Глеба так не боялась, когда его с пробитой головой нашла. Вань, второй-то как?

– Пока хреново, а дальше время покажет, – отвечаю и в макушку целую. Как в детстве, когда ей годика два было. – Надеюсь, выкарабкается.

А если нет, надеюсь, смерть его очередным тяжким грузом на моей душе не повиснет. И неважно, что он сам в меня въехал – для совести это не аргумент.

– Машину жаль. Починить можно? – Саша ближе жмётся, а я её здоровой рукой обнимаю.

– Можно, – и очень жаль, что с людьми всё куда сложнее.

Ни принесённая Саней еда, ни эти медикаменты, что постовая сестра выдаёт мне к ужину, меня уже не починят. Что-то внутри конкретно так поломалось, а что, ни один врач не определит.

Может сердце моё, что теперь работает с перебоями, стоит откинуться на подушку, прикрыть глаза и вновь воссоздать Танин образ по памяти? Белое платье, лёгкие завитки у висков, жемчужная нитка на запястье. Образ моей невесты, которая станет чужой женой.

А может, сломалось что-то в моей голове, с которой она никак не хочет уходить? Которой нравится смаковать эти обрывки из прошлого:

– Ты головой тронулся, что ли? Нас люди ждут, а ты тут шутки шутишь!

А следом:

–Пошли! Не до шуток сейчас! Ваня! – и цокот её каблучков по каменной плитке перед дворцом бракосочетания.

Нет покоя теперь. Её голос звучит на повторе. А фоном, рингтон мобильного, который я без раздумий подношу к уху. Улыбаюсь, ожидая услышать знакомый тоненький голосок, а Пермякова и здесь меня в покое не оставляет, заставляя вздрогнуть и резко сесть на кровати.