Чужая невеста

Глава 19

Иван

Дни летят стремительно. Мысли же мои всё это время крутятся на одном месте. Ни планов на завтра, ни понимания, что делать уже сегодня – лишь доведённая до автоматизма последовательность действий: разогреть завтрак, занять ребёнка играми до обеда, застыть в проходе, когда стрелка часов перевалит за час дня.

Застыть и ждать, ведь уже третий день подряд в свой обеденный перерыв нас навещает Саша.

– Привет! – бросает мне.

– Дуй одеваться, – командует Мише.

Он послушно шлёпает в комнату, тут же принимаясь натягивать летние шорты, а я с благодарностью приобнимаю её за плечи. Своеобразный ритуал, который сегодня нам выполнить не удаётся. Ведь Саша, влетев в квартиру, сразу сбрасывает кроссовки, а за её спиной вырастает огромная мужская фигура.

– Так вот где ты от людей прячешься, – протягивает философски, неторопливо изучив обстановку прихожей, и минует порог, аккуратно отодвигая мою сестру в сторонку. – Ну и морда у тебя! В тебя что трактор въехал?

Глеб. Разувается, привалившись спиной к входной двери, и явно с огромным удовольствием отпечатывает в памяти каждую ссадину на моей изувеченной роже. Он ведь с нетерпением ждал, когда сможет вернуть должок – в то время, когда он впервые появился на Сашином пороге, я на «комплименты» в его адрес не скупился.

Не сдержанный был, да и не изменился с тех пор:

– Ну, я хотя бы своё имя помню, – пожимаю крепкую ладонь, а он улыбается приветливо, тряхнув перед моим сломанным носом указательным пальцем:

– Уделал, тут не поспоришь. Ну и? С ума ещё не сошёл в четырёх стенах? А то я в этом деле опытный, могу список сериалов набросать.

С десяток новостных передач, посоветовать пару спортивных каналов – у него за плечами несколько недель под замком в Сашиной двушке. А у меня – огромный опыт соседства с ребёнком:

– Не напрягайся, телевизор я Мишке уступил.

Вон, он даже сейчас перед ним сидит, увлечённо вглядываясь в экран. Ни Сашу не замечает, что достаёт из кармана его любимую шоколадку; ни Глеба, с любопытством шныряющего взглядом по его макушке; ни меня, уже дважды позвавшего его по имени. Разве что Компоту улыбается, стоит ему усесться рядом и уложить голову на детские тощие коленки.

Мишу оставляю, решая не мешать мальчишке наслаждаться беззаботным детством, а родню на кухню веду.

– Чай, кофе, воду?

Выбор у меня богатый, ведь сестра на нашем питании явно повернулась: холодильник забила до отказа, в шкафы распихала пачки с крупами, в ванной заставила полку всевозможными химикатами.

Не знаю, куда нам столько, но жаловаться в такой ситуации грех. Потому молчу и послушно тестирую чистящие средства на кошачьем лотке. Компот не жалуется, младшая сестра всякий раз одобрительно кивает.

Только сейчас отрицательно ведёт головой, прикрывая за мной кухонную дверь, и останавливается у стола:

– Садись лучше, мы с Глебом уже пообедали, – Саша выдвигает стул, терпеливо ждёт, когда я опущусь на сидушку, и, встав позади, укладывает ладошки на моих плечах. – Мы по делу.

И что-то подсказывает мне, что по очень серьёзному. Недаром и Ковалевский вмиг стирает с лица беззаботное выражение и, усевшись напротив, подцепляет пальцами прозрачный тюль на окне.

– Хороший вид, – бросает между делом и тут же переходит к главному . – А Саша мне всё рассказала. Про драку, про отца мальчишки и … В общем, я помочь хочу. Могу помочь, – поправляет себя, когда я так и не подаю голоса, и, наконец, оставляет в покое кухонную занавеску.

Она, колыхнувшись, идёт волной, я – застываю, не в силах пошевелиться.

Помочь…

– Интересно, как? У тебя сыщик знакомый есть? – ведь других вариантов, чтобы найти Нину здесь, я просто не нахожу.

Пытался, столько раз в уме перебирал, а результат нулевой. Ни одного живущего здесь знакомого Нининого не вспомнил, ни в одном мессенджере до неё не достучался. Звонки без ответа, сообщения повисли непрочитанными…

На выходе – только усилившееся в разы раздражение. И вряд ли Глеб поможет с ним справиться. Пусть и говорит уверенно, сцепив пальцы в замок на натёртой столешнице.

– Есть юрист. Толковый мужик, с разводом мне помогал. Нину твою в два счёта материнских прав лишит, если ты этого захочешь, – выдаёт, а я мгновенно напрягаюсь.

Каменею буквально, и даже пришедшая на помощь сестра, заботливо растирающая плечи, не в силах побороть моё оцепенение. Ни слабыми пальцами, разминающими шею, ни спокойными интонациями в голосе:

– Послушай его, Вань. Мы тебе добра желаем.

Разве? В их понимание это считается заботой? Помочь мне упрятать ребёнка в социальное учреждение? Где до него никому дела не будет? Где жизнь вот с такой вот матерью он будет вспоминать, как самое лучшее, что с ним происходило?

Хочу спросить, а Ковалевский опережает, наверняка верно истолковав проступившие на моих скулах желваки.

– Не кипятись, Вань. И, прежде чем ты мою идею отвергнешь, скажу – детский дом для него не единственный вариант.

– Да ладно? У тебя так много связей, что ты ему сразу хорошую приёмную семью организуешь? – бред ведь полнейший, оба знаем.

И то, что он мне в ответ выдаёт:

– Ты его себе заберёшь, – бред, ведь так?

– Ты его с детства воспитываешь, помогаешь финансово, пелёнки меняешь. Свидетелей найти не проблема, – пусть и звучит разумно, когда невозмутимый жених моей сестры принимается загибать пальцы на руке, перечисляя мои сомнительные достижения. – Квартира есть, постоянная работа, хороший оклад…

– И отсутствие жены, – ухмыляюсь, как мне кажется, одной фразой разбивая в пух и прах его аргументы, а он в ответ губы в улыбке растягивает:

– А мы давно не в каменном веке живём, чтобы отсутствие жены помешало тебе его усыновить. При помощи грамотного юриста, с соблюдением всех процедур, и порядочному одинокому мужику суд не откажет. Главное, с умом всё сделать. Держи, – кладёт передо мной визитку, и переглядывается с Сашей. – Это вполне реально. Получишь опеку и дашь мальчишке нормальное детство. В сад его устроишь, где-то мы поможем, родителей твоих подключим… Будет трудно, но это куда лучше, чем оставлять его с ней.