Чужая невеста

Глава 20

– Ты издеваешься надо мной?! – ревёт мне в ухо, успешно перекрикивая басы грохочущей музыки, и, до боли сжав пальцы на моём плече, нагло тащит к выходу.

Туда, где перепуганная Саша уже успела натянуть на себя пуховик, спрятав под ним голые коленки и неприлично тесную юбку. Тащит и что-то бурчит под нос, умело пресекая мои попытки вырваться из его захвата.

А по какому праву, хотелось бы знать? Одно свидание в мокром парке три дня назад вряд ли даёт ему полномочия решать, где и как я должна проводить своё свободное время! О чём и спешу ему сообщить, когда мне в грудь ударяется смятое пальто, что он успел забрать из гардероба.

– По-моему, ты обнаглел, Брагин! – пальто летит на подранный диван, а мой указательный палец врезается в каменную мужскую грудь. – Я тебе не младшая сестра, чтобы ты меня за шкирку вытаскивал из клуба!

– И слава богу, Танюха! Одевайся! – командует, а я с места не двигаюсь, складывая руки на груди. Лишь демонстративно вздёргиваю бровь, игнорируя вновь протянутое мне пальто, и накрашенными губами цежу:

– Нет, – твёрдо.

– Да, – железобетонно.

И как подтверждение – шапка, что он собственноручно натягивает мне на макушку.

– Домой шуруйте, обе. Я уже такси вызвал.

Отлично! Мы, значит, домой, а он и дальше будет веселиться со своими друзьями? Да ни за что! Потому что я в принципе уходить не хочу, а ещё больше не хочу уходить из-за него – пусть и разъярённого, пусть и немного пугающего меня своей яростью…

Смотрит так, что чего доброго, нам с Сашей шеи свернёт! Потому и отхожу на безопасное расстояние, замирая рядом с его растерянной сестрой.

– Раскомандовался тут! Нас там, вообще, ребята ждут, понял?

Ира Плетнёва, Витька Смирнов, Артём Ложкин и Лёха… Фамилию не помню, но парень смазливый, видный, подтянутый. Наверно поэтому я и потащилась с ним на танцпол… Разве что потанцевать так и не успела, не вовремя схваченная цепкими Брагинскими клешнями.

Вспоминаю, как по-хамски Ваня оттолкнул от меня парня, и ещё больше завожусь:

– Не мельтеши тут! Иди к своим, они тебя наверняка заждались! А мы сами справимся, слава богу, с друзьями пришли!

– Твои друзья здесь, а там пьяные полудурки, Пермякова! Одевайся, иначе в одном платье по морозу пойдёшь! – Брагин сам накидывает мне на плечи пальто и опять хватает за руку. – Много выпила? Я пьяных на дух не переношу…

– Не считала! А что, я и об этом отчитываться должна? Пусти говорю! Саш, раздевайся! Нам что по пять лет?

Чего она как пришибленная? Брату не перечит, пуховик свой плотнее запахивает? Лишь на мгновенье, тряхнув головой, замирает в проходе, всем своим видом говоря, что готова бороться, да тут же сдувается услышав:

– Только попробуй, – Брагин Сашу пригвождает к месту горящими злостью глазами, а меня заставляет застыть под тяжестью опустившихся на плечи рук. – Я из последних сил держусь, Танюха. А терпеливым меня явно не назовёшь, вон, Сашку спроси…

А то я не знаю, как в комнате её запирал, когда в четырнадцать лет мы с местными хулиганами спелись; как телефон её прятал, когда в шестнадцать она с первокурсником местного вуза по ночам переписывалась…

Только то Саша – его младшая сестра, а здесь и сейчас от его тирании страдаю я! Дико страдаю, едва сдерживаясь, чтобы не обложить навязчивого кавалера отборным матом! Вместо этого закатываю глаза и бросаю насмешливо:

– Да ты что? Считаешь, это должно меня убедить?

– Если ты умная, да. И если «друзья» твои тебе дороги… Этот твой долговязый с серьгой в ухе… С него начну, – отступает на шаг и мою улыбку копирует. – Чтоб не танцевал с кем не надо.

– Ну ты и фрукт! – качаю головой, а Брагин ухмыляется недобро.

Так, что по телу от этой ухмылки дрожь идёт, делая ноги ватными. А движения моих рук и вовсе не логичными, ведь вместо того, чтобы убраться подальше, я сама его настигаю, хватая непослушными пальцами за наглаженную рубашку. Намертво. Чтобы не улизнул.

– Попробуй только! – шиплю, а он пальцы мои своей ладонью накрывает. Кажется, ласково, да только в голосе сталь:

– Попробую, если домой не пойдёшь. Так что беги, пока я добрый… Поверь, в гневе я тебе не понравлюсь...

И, действительно, так и жила в неведении. Ругались мы с Ваней бурно, но чтоб до искр из глаз и перевёрнутой мебели – никогда. И вот спустя три года после расставания, я замираю растерянно на пороге чужой квартиры, с трудом узнавая в перекошенном яростью лице когда-то любимого мужчину... Пожалуй, под гневом он имел в виду как раз это:

– Идиотка! – он рычит, рывком затаскивая в квартиру ошарашенную такой встречей Нину, и, грубо встряхнув её, ещё более резко повторяет. – Какая ты идиотка, Нина!

По делу кричит, наверняка замученный её выкрутасами, но мне становится не по себе. Куда страшнее, чем в тот день, когда Лёха излишне тесно прижался ко мне на танцполе. Куда опаснее, чем в тот миг, когда Брагин грубо оторвал его от меня. Там хоть сценарий был предсказуемый , а в этих вот декорациях я не знаю, чего от него ожидать.

А Нина и не задумывается вовсе – разгорячённая алкоголем не пасует перед его напором и хорошенько замахнувшись, бьёт наотмашь по и без того помятому лицу.

– Отвали! – звонко, и с такой силой, что на его щеке остаётся алое пятно.

А в глазах загорается пламя, обещающее испепелить её в считаные секунды.

Чёрт, не ударит ведь? Тот Ваня, которого я знала, махать кулаками любил, но только когда оппонент был достойный. Обязательно мужик, и желательно, чтоб ростом под стать Брагину. А тут…

– Пошёл ты, ясно? – Нина.

Метр шестьдесят пять – не больше, но это вовсе не мешает ей вновь размахнуться и приложиться ладонью к его плечу. А следом, ещё раз по той же щеке, что до сих пор не отошла от прошлого удара. Некрасиво. Неуклюже. Неправильно.