Чужая невеста

Глава 21

Уж не знаю с чем это связано, но следующие несколько дней, Нинины слова у меня из головы не идут. Нет, не тот полупьяный бред о моих чувствах к Брагину, а те горькие, что сама я в свой адрес применять не привыкла – лгунья.

Я лгунья! Самая настоящая! И стоит это принять, приготовленный Женей ужин дальше рта проваливаться отказывается. Теряет всю привлекательность и безвкусным комом застревает в горле. Не выплюну – подавлюсь.

Поэтому откашливаюсь в кулак, впервые на своей памяти испытывая тошноту от самой себя, и сплёвываю пережёванное мясо в салфетку. Желудок сводит от отвращения, живот скручивает от нервов… Ещё немного и от переизбытка чувств в обморок упаду.

Так нельзя! Хватит. Я такой никогда не была, и привыкать к этому статусу не собираюсь! Не позволю и дальше закручиваться этому кому из недосказанностей, ведь уже сейчас он стал таким большим, что грозится раздавить мою грудную клетку.

Осознаю, что разговор неизбежен и прочищаю горло, уже ощущая на пунцовых щеках удивлённый взор жениха.

– В магазине не было очереди. То есть, была, но я не поэтому на обед опоздала.

На полтора часа, господи! Я полтора часа ходила за колбасой, а когда вернулась, Жени и след простыл! Ведь рабочий день ждать не будет, пока я в очередной раз за его спиной Брагину помогу! Брагину, твою мать!

Хмурюсь, прикидывая с чего начать, а мой будущий муж вилку откладывает.

– Ты о чём, Татьян?

– Не перебивай, – и сама опускаю приборы, отодвигаю в сторону тарелку и, глубоко вздохнув, признаюсь, – я врала. И не раз. И мне из-за этого плохо, Женя. Потому что я не хочу тебя обманывать.

И терять не хочу. А что-то подсказывает мне, что если продолжу в том же духе, всё, что мы так усердно строили, обесценится… В очередной раз из-за Вани моя жизнь кувырком пойдёт.

– Этот кот, которого тебе в клинику с трассы привезли, помнишь? Я изначально знала, чей он.

С той самой минуты, когда прочла кличку на медальоне ошейника, я знала, что сама его и верну. И пусть мальчику Мише, не лично в руки его так называемому «отцу», но знала, что именно я буду той, кто отвезёт животное домой.

А вот Женя, похоже, до сих пор не догадывается, куда нас разговор заведёт. Спокойный, даже не подозревающий о том, какой подлой на деле я оказалась невестой, подаётся вперёд, касаясь моей ладошки, и, тепло улыбнувшись, подталкивает к краю:

– И чей же?

– Ванин, – шепчу, а сообразив, как глупо теперь идти на попятную, добавляю громче:

– Вани Брагина. Моего бывшего жениха.

Молчит. Пальцы мои не отпускает, не порывается встать и убраться подальше, не швыряет тарелку об пол и не кричит, что я совсем офонарела, возобновляя общение с бывшим прямо накануне росписи.

Лишь машинально большим пальцем оглаживает моё запястье, отчего сердце внутри начинает барабанить как сумасшедшие, и терпеливо слушает все-то, что я так долго носила в себе. О встрече с Брагиным в Сашином подъезде, о знакомстве с Мишей, которого я караулила в чужой квартире, пока его блудная мать топила горе в вине, и о самой матери, которую я же и приволокла домой. Господи, в сотый раз поражаюсь, как меня угораздило в это ввязаться?

– Жень, – перехватываю его руку, пряча в своих похолодевших ладонях, и утыкаюсь лбом в тёплую мужскую кисть, – только не злись, ладно? Просто всё это так навалилось разом, что я не знала, как тебе рассказать.

Или не хотела, боясь расстроить. Какая разница, ведь в любом случае по итогу меня сжирает изнутри невыносимый стыд. И страх, что сейчас Женя расправит плечи, оттолкнёт меня и уйдёт ночевать на диван.

Может же! Я бы так точно ушла. И кто знает, может быть, далеко за пределы квартиры!

Стоит это осознать и меня накрывает паника. Чёрт, а что я буду делать, если он действительно исчезнет? На день, на неделю или того хуже уйдёт навсегда? Словно его в моей жизни и не было? Сердце пропускает удар… а окаменевшие от напряжения плечи, наконец, расслабляются.

– Глупости, – ведь вопреки моим страхам Женя улыбается и свободной рукой тянется через стол, чтобы коснуться моей щеки. – Это, конечно, неправильно, Татьян, но я на тебя не злюсь.

Почему? Стоило бы спросить, но вместо этого с губ слетает сквозящее надеждой:

– Совсем?

– Ну, разве что капельку. Потому что я не абориген, и понял бы, если бы ты сразу мне всё рассказала. И кота бы с тобой отвёз, и с этим мальчиком… Тань, ничего плохо в том, что ты помогла ребёнку, я не вижу. Он ведь не виноват, что он его. Да? Ты ведь не поэтому с ним возилась? Не потому, что он…

Господи!

– Нет! Женя, Брагин тут ни при чём!

Да если б не Мишка, я бы дальше скупого «привет» перед дверью Сашиной квартиры никогда бы не зашла. Да я бы кратким кивком головы в знак приветствия ограничилась. Потому что большего Ваня не заслужил.

– Я тебя люблю,– подскакиваю со стула, обхожу обеденный стол, и усевшись на колени к мужчине, с которым мне несказанно повезло, зарываюсь носом в ямку на его шее. – Ты же знаешь?

– Я на это надеюсь, Татьян. Потому что для меня ничего не поменялось – я хочу на тебе жениться, и хочу, чтобы мы и дальше были друг с другом честны. Сможем?

Киваю, наконец, испытав облегчение, и ещё долго так сижу, пока Женя доедает жареную свинину.

Полегче. И улыбка на моём лице теперь не похожа на искусственную, и взгляд больше не бегает, трусливо избегая случайной встречи с доверчивыми голубыми глазами.

Долгожданный покой, в котором я пребываю вплоть до того момента, пока мы с Женей не ложимся в кровать. Гасим свет, укладываемся на подушки, и именно здесь в полной тишине мой едва устоявшийся хрупкий мир вновь даёт трещину.

– Татьян, раз всё так, как ты говоришь, на юбилей к Сашиному отцу ты всё же сходи. Ты его столько лет знаешь, любишь как родного… Хватит уже от прошлого убегать.

Ополоумел совсем? Хочу спросить, да только он с ответом опережает:

– Это жизнь, Татьян. Мы все с кем-то расстаёмся, но если чувств не осталось, зачем при встрече на другую сторону улицы убегать? Или обижать старика, который к тебе как к родной дочери относится?