Чужая невеста

Глава 27 (1)

Чувство вины на меня давит. Давит так сильно, что последние несколько дней, я лишь усилием воли заставляю себя улыбаться. Только лишь с её помощью, тщательно фильтрую бесконечный поток мыслей в собственной голове. Крепче смыкаю зубы, и вот уже те, что вертятся вокруг Вани Брагина, разбиваются о прочную стену, выстроенную в подсознании. Пара глубоких вдохов – и разум податливо обрабатывает лишь те, в которых мелькает Женино имя.

Они всё чаще нерадостные, стыдливые, но лучше так, чем его потерять. Это единственное, что я отчётливо поняла, услышав взволнованный голос в трубке – Женю я потерять не могу. Потому и наступила себе на горло, соврав, как того требовала сестра:

– Вот такая у меня племянница! Её всю ночь полоскало, мы с Ленкой только под утро легли, – выдавила из себя, с трудом поборов страх, что жених поймает меня на лжи, и успокоилась на время, когда в ответ, он рассмеялся добродушно:

– Подросток, что с неё взять?

С неё может быть и нечего, а вот у меня этот обман отнял последние силы. Потому спустя час домой я вернулась совершенно разбитая, а когда вечером взглянула в глаза доверчивого мужчины, с трудом сдержалась, чтобы не разрыдаться.

Да и сейчас, спустя три долгих дня, еле держусь, чтобы не броситься прочь из этого дома, что до сих пор хранит в себе память о моём постыдном поступке. Моем и Ванином, но так как это имя теперь под запретом, вину целиком и полностью я беру на себя.

– Чего кислая такая? Осталась бы дома ещё на пару дней. Мы бы с Ниной вдвоём справились, – Саша шепчет, не желая привлекать внимание новоиспечённой работницы, а я в ответ на её слова, лишь быстрее кисточкой вожу.

Не вмешается Брагин в мои планы. Больше никогда не нарушит привычный ход вещей. Сегодня я помогу девчонкам белить печь, завтра вместе с ними намою наших квартирантов, а в субботу рука об руку с Женей пойду на ужин к его матери, что уже две недели зазывает нас к себе на жаркое.

Потому что жизнь моя. И решения принимать мне.

– А втроём выйдет быстрее. Тем более что температуры у меня больше нет.

Да и не было, только подруге я никогда не признаюсь, что выдумала болезнь из страха вновь пересечься здесь с её братом. Что я сегодня пришла только лишь потому, что Сашка случайно обмолвилась об их планах – Брагин с Мишкой и родителями на рыбалке, а Нина с Сашей вечером к ним на уху поедут.

– Температуры нет, а всё равно бледная. А давай с нами на дачу? Как раньше расстелем покрывало на берегу озера, закупимся мороженым и будем глазеть, как мой отец рыбу материт? Помнишь, – пихает меня локотком, задорно хохотнув, – как он ведро пнул, когда у него щука сорвалась?

– Ага, а потом Ване за ним нырять пришлось, – улыбаюсь тёплым воспоминаниям, да быстро скисаю.

Потому что следом за этим невинным отрывком, лезут другие: как Брагин, тогда ещё совсем чужой и далёкий резво скинул футболку и рванул к кромке воды. Как я – краснощёкая и неопытная подруга его младшей сестры, заворожено таращилась на обнажённую широкую спину. Он не красовался, просто готовился к прыжку, а я всё больше заливалась краской от вида перекатывающихся от движений мышц…

Господи, это так глупо! Копаться в закромах памяти после всего того, что он со мной сделал…

– Не поеду, – качаю головой, скрашивая свой отказ очередной улыбкой, а подруга дуется.

– Да ладно тебе, три дня как из ведра лило! Солнце может завтра уже и не покажется, а мы так ни разу и не отдохнули вместе! Нин, – оборачивается к Ивановой в поисках поддержки, – скажи ей! Что мы отдых не заслужили?

– Да я вроде как и сама не планировала… Думала за Мишкой заехать, и сразу домой. Он там уже загостился…

Три дня, мне Сашка сказала. И что дядя Вова уже дважды прогуливался с ним по дачному кооперативу, и что её мама всех соседей обошла, хвастаясь внучком. Не кровным, но когда долго чего-то ждёшь, на такие мелочи внимания не обращаешь. Ни родители его, ни сама Саша, которая всё чаще упоминает мальчика в наших с ней разговорах. И сейчас, только обращается вовсе не ко мне:

– Что значит домой? Отец там уху варит, хочет поближе с тобой познакомиться. А ты домой собралась? Ладно Танька, у неё дома жених, а тебе-то куда торопиться? Кот и тот на даче! Его, кстати, нужно будет от блох обработать! Мишка его на поводке по двору водил, а там залётных собак тьма. Я тебе шампунь дам, у нас где-то был… Только где?

– В сарайке, – киваю в сторону окна, из которого открывается отличный вид на покосившееся строение, и дальше белю очёлок, в то время как подруга бросает кисть на газетку и, оттерев руки прямо о штаны, семенит к выходу.

Во дворе ещё с минуту она возится с любвеобильной Жучкой, ровно столько же тратит на борьбу с поржавевшим навесным замком, а когда всё же ныряет внутрь нашего «карцера», громко кричит:

– Тут чёрт ногу сломит!

Что неудивительно, ведь последний наш найдёныш – старый полуслепой московский водолаз, устроил в сарайке погром. И хорошо, съехал с приюта на третьи сутки, удачно пристроенный в частный дом, иначе сарай до сегодняшнего дня не достоял бы. Как и мы, с большим трудом сумевшие обработать его от блох и привести в божеский вид сбившуюся в колтуны шерсть.

– Зря она, я могла бы в зоомагазине купить.

– А зачем? У нас такого добра навалом, – успокаиваю Нину, устало вздохнувшую и присевшую на подлокотник дивана, и сама опускаюсь на стул. – Нам Женя с уходовыми средствами помогает. У него скидки хорошие. Иногда наши заказы в закупку включает, иногда сам отдаёт те, у которых срок годности подходит. Так что не переживай. Лучше отдохни пока, она ещё долго будет там рыскать.

Минуту, вторую, пятую… На шестой и сама подняться хочу, да только Нина меня останавливает:

– Ты на меня зла не держи, ладно?

– За что? – хмурюсь в попытке понять, о чём идёт речь, а девушка косынку с головы стягивает и, смущаясь, поясняет:

– За то, что наговорила тебе тогда. В ванной… Когда ты меня пьяную домой приволокла.