Чужая невеста для дракона

Глава 4. Хочешь остаться человеком или нет?!

~Дархэм~

- Не твоего поля ягода, и думать о ней забудь, - резко оборвал отец мои мечты, как только шаги обольстительной красавицы стихли вдалеке, и шлейф тонкого женственного аромата перестал щекотать мои ноздри, пробуждая внутри что-то звериное.

Отец уставился на меня с искренним негодованием, которое даже не скрывал. Он от души двинул бы мне подзатыльник, да только уж года два как был на две головы ниже меня. Да и я давно вышел из возраста наказаний.

Наши соседи шептались, передавая из уст в уста сплетню, наверняка уже обрастающую преувеличенными подробностями о том, как сама принцесса почтила своим сиятельным присутствием столярную мастерскую. Они посматривали на нас, лица были напитаны завистью.

Я поднял к глазам кусок мачты, благоговея от мысли, что дерева касались пальцы Велетты. И мое сердце вспыхнуло вновь, когда я вспомнил, как ее пальцы коснулись меня самого…

Что это было? Почему до сих пор болит в груди, ноет, словно душе стало в ней тесно? Я никогда прежде не реагировал так на девиц, даже если они со мной откровенно заигрывали и хватали за разные части тела.

Как объяснить искру между мной и Велеттой, которая подожгла пылающий костер моих желаний? Мне ведь не померещилось, что принцесса ощутила то же невероятное притяжение, что и я? Если б не вмешался отец, неизвестно, к чему бы мы пришли.

- Я завоюю ее на ежегодном турнире, - поклялся я неистово. – Если смогу одержать безусловную победу, король выполнит любую мою просьбу без ограничений. И это будет Велетта, я возьму ее.

- Откуси свой язык, наивный мальчик, - понизив голос, Булвер схватил меня за локоть, принуждая слушать. – Тебе не позволят победить в турнире. Титулованные принцы и самодовольные рыцари посчитают это оскорблением. С того момента не будет тебе пощады. Ты не сможешь одолеть всех.

- Ты сомневаешься в том, что у меня хватит сил? – с юношеской горячностью, которую едва ли начал изживать, ударил я себя в грудь, отозвавшуюся звуком несокрушимой брони, такими крепкими были моя кожа и кости.

Не то чтобы я часто дрался. Но разве он не знает, что я как минимум вдвое сильнее любого, кто бросит мне вызов?

- Ты знаешь: тебе нельзя сражаться, - ворчливо напомнил отец, возвращая меня с небес на землю. – Хочешь остаться человеком или нет?!

Он выпустил мою руку и вернулся за станок: ремесленникам приходилось постоянно трудиться, чтобы свести концы с концами. Принцесса щедро заплатит за шкатулку, но и другие заказы следовало выполнить в срок.

- Я умею владеть собой, - нахмурился я, сжимая могучий кулак и силой воли возвращая утраченное спокойствие.

Сделать это оказалось непросто: на руке все еще горел след от прикосновения, будто принцесса оставила там физический отпечаток огнем.

Вернувшись за свой рабочий стол, под разными углами я рассмотрел дракайновый кусок, выбирая, с какой стороны начать обточку.

Сосредоточиться мешало лицо Велетты, застывшее перед мысленным взором, самое прекрасное на всем белом свете. С молочной кожей и румянцем на гладких щеках. С глазами цвета августовского моря, наполненными обещанием.

Мечты уносили меня вперед, на ежегодный боевой турнир, когда в Блэнхейме соберутся все воины соседних королевств, чтобы померяться силами. Победитель получит все, что попросит.

Конечно, в желаниях стоило соблюдать меру. Невыполнимые просьбы частенько приводили к кровопролитным войнам между королевствами.

Но я мечтал лишь о девушке – не о чьих-то землях.

Король Ренвик вряд ли сулил в мужья любимой дочери сына столяра, но у меня был достойный план, чтобы возвыситься.

Просить руки Велетты на виду у десятков рыцарей и тысяч горожан было бы крайне неразумно.

Но я ведь мог пожелать всего лишь титул и землю, а уж после этого попросить руки принцессы. В обстановке приватной и располагающей, после того как вниманием и настойчивостью завоюю ее невинное сердечко, не раньше.

Впав в задумчивость, я чуть было не пропустил мимо ушей очередную тираду отца об осторожности и сдержанности.

Я был и останусь в этом городе чужаком, хотя взрослел вместе со всеми.

Даже без тайны своего рождения я отличался от здешних жителей ростом и цветом волос, шириной плеч и огромной силой, которую приходилось прятать, чтобы не привлекать лишний раз внимание.

Казалось бы, уж давно прошли времена, когда соседи шептались, провожая взглядом бегущего вместе с другими крупного русоволосого мальчишку. Сплетничали, от кого нагуляла ребенка плетенщица Инсика, жена Булвера.

Но и по сей день я ловил иногда косые взгляды, когда нес слишком большую связку дров, или поднимал переполненную тяжелую корзину, или отправлялся в лес с висящим за спиной изогнутым топором – шедевром местного кузнеца.

Оружие было достойно громадного орка, а не тщедушного человека, но я не чувствовал его веса никогда. В моей ручище топор становился игрушечным.

К счастью, жители Блэнхейма за особенностями моей чужеземной внешности не видели настоящую суть. Если б они догадались, чей в действительности я сын, то давно прогнали бы меня из города или, что вернее, убили.

О том и выговаривал мне сейчас отец, призывая вести себя тихо и незаметно, и жить при этом спокойной, размеренной жизнью, которой хотела для меня моя настоящая мать.

- Достаточно того, что ты отличаешься от большинства блэнхеймцев на вид, но если выйдешь на арену, беды точно не миновать! – ворчал Булвер, не переставая. - Среди знати будет присутствовать множество стариков. Могут найтись и те, кто вспомнит прежние охоты за чудовищами и поймет, откуда в молодом теле кроется столько силы. Тогда не избежать тебе верной смерти, да и твоей семье заодно, потому что приютили и вырастили тебя среди нам подобных. Не говоря уж о том…