Чужая невеста для дракона

Глава 5. Ревность

~Дархэм~

Злые языки сплетничали, что в Блэнхейм прибыл претендент на руку и сердце Велетты, но я отказывался в это верить.

Неужели я даже не успею побороться за сердце принцессы наравне с другими мужчинами? Неужели ее отнимут у меня раньше, чем я использую свой шанс на турнире?

Раскрутив в руке топор, я остервенело метнул его в бук, находящийся на расстоянии двух сотен локтей. Звонко вибрируя, лезвие вошло до рукояти, распоров кору прямо посередине ствола.

Только в лесу я мог не притворяться, вымещая ярость на несчастном дереве и отпуская контроль. Грудь жгло огнем, мышцы наливались необузданной силой, которую я подавлял в черте города. Хорошо, что сейчас меня не видел отец…

Неторопливо шагая за топором, я рассеянно оглядывал белоснежный хребет скалистых гор да густые заросли инанги на крутом склоне, откуда раздавались непрекращающиеся крики птиц и зверей.

Когда-то давно именно здесь Инсика нашла меня: плачущего новорожденного младенца, укутанного в обгорелую тряпицу и спрятанного в корнях раскидистого дерева. С тех пор Инсика стала мне матерью, а Булвер – отцом.

Я не жалел о выпавшей доле: уж лучше расти среди людей, чем стать тем, кем мне было определено еще при рождении.

Я искренне старался оправдать чаяния родителей. Хотя порой и злился, как сейчас, когда понимал, насколько мир несправедлив, и мне в который раз придется наступить на горло амбициям и смириться с малым.

От нового броска еще один бук почти раскололся надвое, а я схватился за голову, закрыл глаза и глубоко задышал, обуздывая распирающую изнутри силу.

Отец был прав: любовь делала меня безумным, неосторожным и опасным.

Я должен забыть принцессу, если хочу и дальше жить среди людей. Я должен вернуться засветло, сдавшийся и спокойный, чтобы порадовать верящих в меня, оберегающих, любящих родителей.

Уткнувшись лбом в разломанный ствол, я впитывал запах густой смолы и мысленно молился богине леса. Просил прощения за причиненный вред, искал у природы силу и дальше бороться за свой выбор.

Затем подхватил связку коряг, которые позднее превратятся в красивые поделки, и бодро зашагал домой.

Гадал, успею ли повидать принцессу Велетту еще хоть раз, или она отплывет, в предсвадебной суматохе позабыв о заказанной шкатулке.

Каково же было мое потрясение, когда в глубине мастерской я заметил точеную женскую фигурку еще с порога. Отец суетился вокруг посетительницы, услужливо улыбаясь и преданно заглядывая ей в глаза.

Даже без свиты и грозных телохранителей, даже одетую в простой темный плащ, прячущий дорогое платье, я узнал принцессу, и мое горячее сердце пустилось вскачь. От радости, что я вновь загляну в необыкновенные глаза, и от злости, что чуть не пропустил встречу, потому что мне приспичило поразмяться.

Красавица обернулась, заслышав мои шаги, и вновь я пораженно застыл, забыв поклониться или хоть как-то проявить уважение.

В руках у Велетты лежала готовая шкатулка, лучшая из всего, что я когда-либо вырезал. Лицо девушки светилось истинным восхищением, и это была лучшая плата за мои старания.

Нежная кожа на ее щеках вдруг окрасилась румянцем, а в зелени глаз замерцала настоящая радость, как будто принцесса не просто так задержалась здесь. Она поджидала меня.

Она быстрее обычного прошла вперед, улыбаясь открыто и искренне. Ей пришлось задрать голову, так я был высок.

На этот раз я опомнился чуть быстрее – благодаря грозному предостережению отца, - и склонил голову перед дочерью короля, как и подобает.

- Она прекрасна! – Велетта остановилась слишком близко, словно позабыла о своем положении и обращалась ко мне на равных.

Ее светло-золотистые кудри сегодня были распущены по плечам, лишь у висков закреплены заколками с изумрудами – мода, сделавшая принцессу почти неотличимой от простых горожанок.

Это взволновало меня безмерно, возрождая надежду на то, что мои чувства могут оказаться взаимными. Будь у меня время, конечно.

- Ты сотворил чудо, – бормотала Велетта восторженно, как получивший подарок ребенок. – Из куска мачты всего за один день ты создал такую невероятную красоту.

В ее руках отшлифованная деревянная безделица переливалась золотом на свету, на крышке я идеально вырезал герб Блэнхейма.

- Ты не поставил подпись мастера, - улыбнулась Велетта, возвращая шкатулку мне и словно не замечая, в какое замешательство приводит меня своей чрезмерной близостью.

- У меня нет подписи, - смутился я, неуверенно принимая изделие так, чтобы невзначай вновь коснуться шелковистой кожи принцессы.

И в этот раз меня тоже прошибло огнем насквозь, словно прямо в сердце вонзилась пылающая стрела. Случайность была исключена, но я все равно хотел испытать эту сладкую боль снова, даже если потом все закончится.

- Сделай ее для меня, - щеки красавицы заалели сильнее, будто мой жар проник и в нее, но присутствия духа она на сей раз не потеряла. – Я хочу увезти с собой частичку Блэнхейма, как напоминание о доме.

Слова об отъезде отрезвили меня лучше ушата воды, и я, нахмурившись, опустил глаза, не желая видеть в глазах Велетты радость – теперь я был уверен, что она предназначалась не мне.

Конечно же, королевская дочь радуется замужеству, а я – всего лишь наивный и глупый мечтатель, клепающий милую утварь.

Схватив нож, я коряво изобразил на дне шкатулки витиеватую букву «Д» и отдал принцессе немедленно, теперь желая одного: чтобы она ушла поскорее. Видеть ее счастливой, если не я – причина ее хорошего настроения, мне как-то расхотелось.

Она улыбнулась шире, но почему-то выглядела при этом немного грустной.