Чужая невеста. Истинная для дракона

10

Время тянулось густой смолой. Я сидела на краю кровати, до боли вцепившись пальцами в жёсткую шерсть платья. За окном — ни звёзд, ни луны. Облака затянули небо, как крышка гроба, и тьма за стеклом казалась осязаемой, живой.

Тишина давила на уши, заставляя вздрагивать от каждого удара собственного сердца. Я считала эти удары. Двести четырнадцать. Двести пятнадцать. Каждый отдавался в метке на запястье глухим вторым эхом — сердцебиение Кайара. Ровное, спокойное. Он спал. Хорошо. Пусть спит.

Шурш сидел на каминной полке, обвив хвостом лапы. Бирюзовые глаза поблёскивали в темноте. Он молчал уже двадцать минут, и это молчание было красноречивее любых слов. Кончик хвоста подрагивал, уши прижимались и снова вставали, прижимались и вставали.

— Сколько ещё ждать? — прошептал он наконец.

— Скоро.

— Ты говоришь «скоро» уже полчаса.

— Шурш.

— Что?

— Помолчи.

— Я молчу. Я молчу уже целую вечность. У меня от молчания уши чешутся. И хвост. И левая задняя лапа, но это, наверное, от нервов.

Я стиснула зубы.

Записка Валериана. Я трогала её через ткань, чувствовала шершавый край бумаги. «Сегодня ночью стража у восточной калитки будет отвлечена. Мои люди устроят взрыв у внешней стены. Я буду ждать тебя там, где мы всегда были счастливы».

Развалины. Дождь. Его поцелуй со вкусом ежевики.

Я зажмурилась.

И вдруг...

Грохот.

Он ударил по барабанным перепонкам, вышибая воздух из лёгких. Пол под ногами содрогнулся. Оконные стёкла жалобно звякнули, а на макушку посыпалась мелкая каменная крошка с потолка. Следом раздался протяжный, визгливый вой рвущейся магии — звук, от которого заломило зубы, а желудок скрутило тугим узлом.

Метка вспыхнула. Чужое сердцебиение под моей кожей рванулось из сонного ритма в бешеный галоп. Кайар проснулся. Мгновенно, как зверь, которому наступили на хвост. Через связь хлестнула волна — тревога, ярость, и сразу же — острый укол паники, направленный на меня. Он искал. Тянулся по связи, проверяя, цела ли я, на месте ли.

Я захлопнула глаза и мысленно отодвинулась, сжалась. Только бы он не почувствовал мой план. Только бы не прочитал в моих эмоциях бешеное, захлёбывающееся предвкушение побега.

Началось.

— За мной! — пискнул Шурш, ныряя в щель под дверью.

Я выскользнула в коридор. Тьма навалилась мгновенно. Только в дальнем конце тревожно пульсировали красные отсветы магических светильников. Воздух уже пропитался гарью и кислым запахом жжёного металла — так пахнет, когда рвётся магическая защита, вывернутая наизнанку. Вой охранных сирен и крики стражи надёжно глушили мои шаги.

Шурш летел впереди, прижимаясь к потолку. Серый комок шерсти на фоне тёмного камня — заметить можно, только если знаешь, куда смотреть.

— Лестница через десять шагов, — бросил он, не оборачиваясь. — У поворота стражник, но он уже бежит к северному крылу. Слышишь?

Я слышала. Тяжёлый топот сапог, удаляющийся влево. Лязг оружия. Отрывистый крик: «К стене! Все к стене!»

Замок просыпался, и весь его гарнизон бежал туда, откуда гремели взрывы.

Лестница. Ступени скользкие — каменная пыль, осевшая от сотрясений, смешалась с конденсатом на стенах. Я хваталась за перила. Пальцы соскальзывали. Вниз. Ещё вниз. Мимо галереи предков — портреты мелькнули тёмными прямоугольниками, золотые глаза на них блеснули и погасли.

Боковой выход. Шурш уже возился с задвижкой — просочился сквозь дверь, щёлкнул чем-то по ту сторону. Створка подалась.

Сад встретил меня ледяным ночным ветром и хаосом.

Битва уже кипела. Ночное небо над внешней стеной полыхало неестественным, ядовито-зелёным светом. Купол — всегда прозрачная, невидимая преграда — пошёл глубокими светящимися трещинами. Он страшно вибрировал, роняя на землю шипящие искры, прожигающие траву. Каждая искра, касаясь мокрых листьев, оставляла чёрное пятно, от которого поднимался тонкий столбик вонючего дыма.

Заклинания рвали темноту ослепительными вспышками. Фигуры стражников в чёрном метались сквозь густой, как молоко, дым. Я прижалась к стене и огляделась.

Восточная калитка. Моя цель. Выход в лес, к развалинам, к Валериану.

— Чисто, — выдохнул Шурш, вернувшись из разведки. Шерсть на загривке стояла дыбом, хвост прижат к брюху. — Стражу с калитки сняли, все у северной стены. Но поторопись, Элара, мне тут очень, очень не нравится. Воняет чужой магией. Злой магией.

— Побежали.

Я рванула вперёд по аллее. Тяжёлый подол тёмного шерстяного платья мгновенно намок от росы. Ткань отяжелела, липла к икрам, путалась в ногах, превращаясь в путы. Я задыхалась. Горло обжигало при каждом вдохе, на языке осел горький привкус пепла и медная солоноватость страха. Тонкие подошвы туфель скользили по мокрому гравию.

Двадцать шагов. Пятнадцать.

Шурш вдруг завизжал.

Такого звука я от него ещё не слышала — тонкий, режущий, как гвоздём по стеклу. Я инстинктивно вскинула голову.

Над головой раздался оглушительный треск, перекрывающий даже сирены. Небо раскололось. Огромный сгусток дикой, нестабильной магии прорвал истончившийся купол и рухнул в сад, разлетаясь сотней смертоносных осколков.

Один из них — сияющее копьё из чистой, ревущей энергии — сменил траекторию. Оно летело прямо на меня.

Жар ударил в лицо, опаляя ресницы и высушивая губы. Воздух вокруг вспыхнул, выдавив весь кислород. Я оцепенела, широко распахнув глаза на надвигающуюся смерть. Ноги намертво приросли к земле.

Мгновение разорвалось на части.

Сбоку метнулась огромная тёмная тень. Воздух сгустился, ударив в ноздри жёстким, знакомым запахом озона и полыни.

Кайар.

Он снёс меня с ног стремительным рывком. Мощный удар плеча в грудь вышиб из меня остатки дыхания. Мы рухнули на землю. Острый гравий разодрал кожу на ладонях и коленях, но я едва почувствовала это. Сверху обрушилась тяжесть его тела. Кайар вмял меня в холодную грязь, силой прижав моё лицо к своей груди. Он просто накрыл меня собой, заслоняя от удара.

Под моей щекой — горячая кожа, бешено колотящееся сердце.

Вспышка.

Земля содрогнулась от прямого попадания.

Боль ударила изнутри, прямо через метку на запястье. Меня выгнуло дугой, позвоночник хрустнул.

Осколок магии вонзился в спину Кайара. Над моим ухом раздался жуткий, чавкающий звук разрываемой плоти. Он содрогнулся, его мышцы превратились в камень. Горячая, липкая кровь обильно плеснула мне на шею, заливаясь за воротник платья. Запахло палёным мясом, раскалённым железом и смертью.

Метка на руке раскалилась добела. Связь распахнулась настежь, сметая любые преграды.

Его эмоции рухнули на меня бетонной плитой.

Горечь. Отчаяние. Острая, кровоточащая мука от моего побега. Он осознал всё: куда я бежала сквозь эту бойню, к кому и ради чего. Моя ложь, моё притворство последних дней — покорная невеста, тихие обеды, опущенные глаза — всё это сейчас рвало ему душу на части страшнее осколков магии.

Но под этой агонией, под растоптанной гордостью древнего хищника, пылало что-то огромное. Затапливающее всё вокруг.

Животный, первобытный страх за меня.

Он бросился под удар осознанно. Готов был сдохнуть прямо сейчас, в этой грязи, захлёбываясь собственной кровью, — лишь бы моё сердце продолжало биться. Ради той, кто его предала. Ради той, кто бежала к другому.

Чужие, невыносимо огромные чувства лишили меня кислорода. Из горла вырвался хриплый, сдавленный всхлип. Мои онемевшие пальцы сами судорожно вцепились в его разорванную рубашку, пачкаясь в горячей крови, сминая ткань.

— Элара... — выдохнул он мне в макушку. Сильные руки, обнимавшие меня, на мгновение стальной хваткой сжались на моих рёбрах.

Я хотела сказать что-то. Что угодно. «Прости» или «пусти» или «мне больно» — слова застряли в горле комком из крови и пепла.

Шурш. Я повернула голову — он сидел в трёх шагах от нас, вжавшись в землю, распластав крылья. Бирюзовые глаза огромные, круглые. Он смотрел на рану Кайара и молчал. Шурш, который всегда находил слова, молчал.

Новый взрыв сотряс землю совсем рядом, осыпав нас комьями сырой земли и обгоревшими листьями. Горящая ветка упала в метре от моей головы, и жар опалил щёку.

Кайар резко вскинул голову. Рана на спине дымилась, но на его каменном лице не дрогнул ни один мускул. Золотые глаза полыхнули чистым, смертоносным пламенем. Одним слитным, пугающе мощным движением он поднялся на ноги. Кровь текла по спине, пропитывая остатки рубашки, капая на камни. Он этого будто не замечал.

Дым выедал глаза до слёз. Сквозь слёзы я увидела восточную калитку. Путь в лес, к старым развалинам, где сейчас ждал Валериан, был уничтожен. Арка полыхала сплошной стеной ядовито-зелёного пламени. Камень плавился, стекая раскалёнными каплями на гравий с тихим шипением.

План Валериана сгорел дотла. Вместе с калиткой, вместе с надеждой, вместе с куском моего сердца.

Кайар издал оглушительный, яростный рык, от которого содрогнулся воздух. Он вскинул руки, встречая новую волну вражеской магии стеной ревущего пламени. Белый огонь столкнулся с зелёным, и на месте столкновения воздух лопнул с оглушительным хлопком. Ударная волна прокатилась по саду, пригибая горящие деревья к земле.

Трое стражников в глухой чёрной броне вынырнули из дыма.
— В покои её! Живо! — приказ Кайара хлестнул по ушам громче взрыва. — Запереть и глаз не спускать!

Он обернулся ко мне на долю секунды. Кровь на его лице — чёрная в отсветах пламени. Глаза золотые, яростные.

Жёсткие пальцы в перчатках впились в мои предплечья, оставляя синяки. Меня безжалостно дёрнули с земли. Я попыталась упереться ногами в гравий, вырваться, но хватка трёх рослых воинов была железной. Меня поволокли обратно к замку.

Оглянувшись через плечо, я увидела Кайара в самом центре огненного шторма. Спина в крови, руки подняты, между ладонями бушевал белый огонь.

Внутри замка пахло пылью, поднятой с гобеленов, и раскалённым камнем. Стены подрагивали от ударов снаружи, мелкая каменная крошка сыпалась с потолка, хрустела под подошвами. Стражники тащили меня по парадным лестницам и бесконечным коридорам. Подошвы туфель скользили по мрамору. Мысли метались в панике, натыкаясь на глухие стены.

Восточная калитка уничтожена. Валериан ждёт у развалин. Он не знает, что план провалился. Он ждёт. Один. В темноте. Волнуется за меня.

Значит, водосток. План Б. Но как к нему пробраться, если меня сейчас запрут?

Шурш летел следом, прижимаясь к потолку, невидимый для стражников. Его глаза горели тревожным бирюзовым огнём. Он поймал мой взгляд и еле заметно кивнул. Понял. Ждёт.

Мы достигли моих покоев. Один из конвоиров распахнул тяжёлую дубовую дверь и грубо втолкнул меня внутрь. Я споткнулась о край ковра и упала на колени. Ладони, ободранные гравием, вспыхнули болью от удара об пол.

— Приказ лорда, госпожа, — сухо бросил стражник.

Дверь захлопнулась. В замке со скрежетом провернулся массивный ключ. Следом лязгнул внешний засов.

Я осталась одна в темноте комнаты. Снаружи доносились приглушённые стенами звуки битвы — далёкий грохот, вибрация пола, глухие удары. Метка на запястье пульсировала тупой, изматывающей болью. Кайар дрался. Я чувствовала его через связь — жар, ярость. Он уничтожит всех, кто решился мне помочь.

Я поднялась на ноги, отряхивая изодранное, перепачканное в крови и грязи платье. Его кровь. На моей шее, на воротнике, на руках. Тёплая. Липкая. Пахнущая железом и озоном.

Я отогнала эту мысль. Подошла к двери и прижалась к ней ухом. Трое стражников тяжело переминались с ноги на ногу прямо за порогом. Сопение, звяканье ножен о набедренные пластины, скрип кожаных ремней.

Выхода не было.

— Ждём, — одними губами выдохнул Шурш. Он уже сидел на каминной полке, вжавшись в тень. — Битва их отвлечёт. Обязательно отвлечёт. Они солдаты, Элара. Когда замок трещит по швам, стоять у двери — пытка.

— А если не уйдут?

— Уйдут. Дай время.

Время. У меня было только время и собственное бешено колотящееся сердце.

Я села на пол у двери, обхватив колени руками. Платье промокло, волосы слиплись, ладони горели. На шее подсыхала чужая кровь, стягивая кожу. Я поднесла руку к лицу. Пальцы бурые, липкие.
Я опустила руку и уставилась в темноту.

И в этот момент замок содрогнулся до самого основания.

Взрыв произошёл где-то совсем близко, в соседнем крыле. Пол под ногами ушёл вниз, с потолка рухнул кусок лепнины, разбившись в пыль. В коридоре раздался звон осыпающихся витражей и истошный крик:

— Прорыв на галерее! Сюда! Держать строй!

Я вздрогнула, сильнее вжимаясь ухом в дерево. За дверью послышалась ругань.

— Какого Гхарта, они прорвали внешний контур! — рыкнул один из моих стражников. — Идём! Если твари прорвутся сюда, эта дверь её не спасёт!

— Приказ лорда... — начал второй, но третий его оборвал:

— Лорд сейчас в драконьей шкуре над северной стеной! Пока мы тут торчим, вражеские маги лезут через галерею! Двигай!

Тяжёлые кованые сапоги с грохотом бросились прочь по коридору, удаляясь в сторону галереи.

Тишина.

Я отшатнулась от двери. Сердце заколотилось с новой силой. Они ушли. Но засов оставался задвинутым, а дверь — запертой.

— Элара! — из камина вместе с облаком сажи выкатился Шурш. Его перепончатые крылья нервно подрагивали. Сажа покрывала его от ушей до кончика хвоста, и он выглядел так, будто нырнул в бочку с углём. — Они бросили пост!

— Замок закрыт. — Я в отчаянии дёрнула бронзовую ручку. Металл, холодный и равнодушный, не сдвинулся ни на волосок. — Я не смогу её выбить.

Шурш закатил глаза, блеснув игольчатыми зубами.

— Женщина, у тебя есть дух высокого ранга. Материализованный. С лапками. Отойди от двери.

Он подлетел к замочной скважине, сгустился до состояния плотного серого тумана и просочился внутрь механизма. Что-то щёлкнуло. Потом скрежетнуло. Потом Шурш выругался — глухо, изнутри замка, голосом, похожим на скрип ржавых петель.

— Какая скотина это делала... ключ на три оборота... а засов... ну держись, ржавая дрянь...

Раздался тяжёлый скрежет — Шурш, используя свою призрачную плотность, отодвинул внешний засов. Металл о металл, противный, скрежещущий звук. Я вцепилась в ручку.

Дверь подалась.

Шурш вывалился из замочной скважины, как пробка из бутылки. Приземлился на пол, отряхнулся, расправил помятые крылья.

— Вот за это, — пропыхтел он, — ты мне должна противень пирожков. Целый. С ежевикой. И медовые коржики сверху. Нет, два противня.

— Пошли!

Я выскользнула в коридор. Воздух здесь был сизым от каменной пыли. Где-то далеко, за несколькими стенами, гремела битва. Ближе — тишина. Все, кто мог держать оружие, бежали к месту прорыва.

Я не стала бежать к парадной лестнице — там был верный шанс наткнуться на охрану. Вместо этого свернула в узкий, тёмный проход для слуг, едва заметный за гобеленом. Шурш скользнул следом, светясь тусклым бирюзовым.

— Направо и вниз, — шепнул он. — Три пролёта до подвального уровня. Потом по северному коридору к решётке.

Ступени здесь были крутыми и стёртыми сотнями ног прислуги, которая поколениями носила по ним подносы и корзины с бельём. Я спускалась всё ниже и ниже, цепляясь рукой за шершавую каменную стену. Тьма сгущалась с каждым пролётом. Крики и звуки взрывов оставались где-то наверху, становясь глухими, нереальными, будто из другого мира.

Воздух стремительно остывал. Запах гари и озона сменился тяжёлым, въедливым духом подземелий — пахло плесенью, мокрой землёй и застоявшейся водой. Стены покрылись влагой, скользкой и холодной под пальцами. С потолка срывались капли и падали за шиворот, ледяные, как иголки.

Холод пробирался сквозь тонкую подошву туфель. Мокрое от росы платье облепило ноги и тянуло вниз. Я пробежала длинный сводчатый коридор северного фундамента, перепрыгивая через лужи. За корсажем лежал смятый пергамент от Тарисы. Он покалывал кожу через ткань рубашки, напоминая о себе при каждом шаге.

Метка дёрнулась. Кайар.

Я оттолкнула чужие эмоции и побежала быстрее.

— Поворот, — выдохнул Шурш. — Направо. Факел на стене, видишь?

Впереди, в тусклом свете единственного факела, показалась массивная, покрытая ржавчиной железная решётка. За ней зияла абсолютная, чёрная пасть водостока. Оттуда тянуло ледяным сквозняком и гнилью. Запах ударил в лицо — кислый, затхлый, пробирающий до рвотного рефлекса.

Я остановилась перед ней, тяжело дыша. Пар от дыхания клубился в свете факела.

Шурш завис рядом, разглядывая дыру. Шерсть на загривке встала дыбом. Хвост обвил заднюю лапу.

— Ты понимаешь, — произнёс он медленно, — что оттуда пахнет так, будто что-то там сдохло. Давно. И основательно.

— Шурш.

— Несколько раз.

— Шурш!

— Ладно, ладно.

Я вцепилась в прутья решётки. Ржавчина впилась в ободранные ладони, и я зашипела от боли. Потянула. Металл заскрежетал, петли хрустнули — проржавевшие, старые, забытые. Решётка подалась с протяжным стоном.

Чёрная дыра дохнула мне в лицо ледяным воздухом. Где-то в глубине — плеск воды, тихий и зловещий.

Я оглянулась на лестницу. Там, наверху — замок, битва, огонь. Стражники, которые вернутся. И Кайар, который рано или поздно закончит бой и обнаружит, что комната пуста.

А впереди — темнота, холод, грязь. И за ними, где-то далеко, за рекой, за лесом — развалины. И Валериан.

Я шагнула в темноту.