Чужая невеста. Сделаю своей

Глава 2. Спасение

Не зря хмурое лицо водителя мне не понравилось сразу.

Я только сейчас заметила, что соседнее с ним сиденье пустует. Но я отчетливо помню, что сказала мама – это место займет брат.

Паника накатывает новой удушающей волной, участив и без того бешеный пульс. Мне так страшно, как никогда не было в жизни. В горле пересыхает, а сердце вот‑вот выпрыгнет из грудной клетки.

– Куда мы едем?! – спрашиваю в панике.

Полный игнор. Он лишь дергано, нервно поглядывает в боковые зеркала. В одно из них я ловлю смутный отсвет. Одна машина все‑таки рванула за нами, отчаянно пытаясь не отстать. Неужели это Мансур за рулем?

Это крохотное обстоятельство вдруг воодушевляет надеждой и решительностью. Нужно во что бы то ни стало остановить этого водителя!

Телефон. Где мой телефон?!

Лишенная всякого изящества, я начала обшаривать складки пышного платья. Бесполезно, вспоминаю, что сумочка осталась у мамы. Я отрезана.

– Почему вы молчите?! – мой голос срывается.

Я осматриваю водителя – невзрачный, серый мужчина в пиджаке – на такого я не обратила бы внимания на улице.

Голова кружится то ли от волнения, то ли от частого дыхания. Чувствую себя еще неуютнее в тесноте свадебного платья, и в салоне становится внезапно душно.

– Отпустите! – панически взвизгиваю.

– Сядь и не рыпайся! – резко осаживает, на секунду оборачиваясь. Взгляд такой дикий, пугающий, как у бешеной собаки. Инстинктивно отшатываюсь, вжимаюсь в спинку сиденья. Вся моя напускная смелость пропадает. До одури страшно. Я всегда боялась мужчин с такой подавляющей аурой, одного крика достаточно – сразу пропадают всякие мысли перечить.

Как же хорошо, что мама уберегла Зарину… Не позволила сесть к незнакомцу в эту машину. Страшно представить, как перепугалась бы мелкая в такой обстановке.

Никто и подумать не мог, что водитель, присланный женихом, окажется предателем.

Что он делает? Куда увозит меня?

Мансур не позволит ему оторваться от преследования. Обязательно догонит.

“Все будет хорошо”, – уговариваю себя.

Нужно успокоиться и придумать что‑нибудь. Но, как назло, под рукой ничего, кроме оборок платья. Вот если бы отвлечь его от дороги, он замедлит скорость и тогда...

Да, точно! Нужно отвлечь его разговорами. Заставить сделать ошибку.

– Что вам от меня нужно? Куда вы меня везете? – панически спрашиваю на грани истерики. – Остановите, меня укачивает. Сейчас стошнит! – прикрываю ладонью рот, имитируя дурноту.

Но мужчина не ведется, он больше занят дорогой. Наша скорость не снижается. Похоже ему все равно, если я испачкаю салон.

Лихорадочно придумываю, как еще можно заставить остановить машину. Что сказать или сделать – вынудить свернуть его к обочине.

Мои глаза мечутся по салону в поисках хоть чего‑то, что может стать спасением. Бесполезно. Руки трясутся так сильно, что пальцы не слушаются.

Отчаянно бью ладонью по водительскому сидению.

– Сядь, не рыпайся, – рявкает он.

В следующий момент мне становится не до шуток. Машина делает несколько резких поворотов. Затылок больно бьется о боковую панель. Я, вжимаясь в дверцу, не отпуская ручки.

За окном вместо знакомых улиц начинают мелькать ухабистые проселки, а потом и вовсе потянулась пыльная грунтовка, ведущая в горы.

– Куда вы сворачиваете?! Сюда нельзя! – кричу отчаянно, но мои слова тонут в грохоте, когда колеса находят очередную яму.

Машину бросает и трясет, как щепку в бурном потоке. Меня швыряет на сиденье, я пытаюсь удержаться, но очередной кочкой меня подбрасывает, и я чувствую, как голова с глухим, болезненным стуком ударяется о стекло. В глазах потемнело, в висках загудела тупая волна тошноты и боли.

С трудом оторвавшись от холодного стекла, я успела увидеть в боковое зеркало то, что искала, – нашу машину, ту самую, что пыталась не отстать.

– Еще немножечко, пожалуйста, быстрее, – шепчу им.

Машина отчаянно скакала по ухабам метрах в двухстах позади, но расстояние между нами не сокращалось. Моя надежда, мой брат – отставал, теряясь в клубах нашей пыли.

– Не исчезай из виду, Мансур, – шепчу отчаянно, цепляясь за эту надежду.

Я посмотрела на затылок водителя в испуге. А вдруг услышит меня? Но дорога заботит его больше.

Внезапное осознание, ледяными щупальцами пробирается в душу. Страх взрывается безумием отчаяния. Если сейчас не остановить его, меня увезут в никуда, навсегда.

Мысли обрели ясную четкость, в моих интересах, сделать хоть что-нибудь.

Но дорога неровная и это может быть опасно. Как же страшно. Но если совсем ничего не предпринять неизвестно, чем все закончится.

Понимаю простую истину: спасение утопающих дело рук самих утопающих.

И тогда я понимаю, та неведомая жизнь, в которую меня везут, страшнее любой аварии. Она уже не будет моей жизнью. Это придает решимости.

Тело спружинивает само, как только мысленно я смиряюсь с последствиями. Отталкиваюсь от кресла, рванув вперед, через проем между сиденьями. Мне надо просто его дезориентировать, лишить возможности вести машину. Тогда любой здравый человек надавит на тормоза – я именно так бы и поступила.

С хриплым вскриком вцепилась обеими руками в лицо мужчины, стараясь закрыть ладонями глаза. Кожа под пальцами была неприятна, щетина кололась, но я терпела противные ощущения.

– Ах, ты! – дико заорал он.

Машина вильнула, заскрежетала по камням. Одной рукой он яростно пытался оторвать мои пальцы, другой судорожно держал руль. Затем последовал резкий, мощный толчок – он ударил меня локтем в грудь. Воздух с силой вышел из легких. Хватка ослабла, и следующий удар открытой ладонью пришелся мне в плечо и голову.

Я отлетела назад, ударившись затылком о металлический каркас спинки переднего сиденья. Мир взорвался ослепительной вспышкой боли, а потом мгновенно, как провал в глубокий колодец, поглотился густым, непроглядным мраком. Последнее, что я успела почувствовать, – это тошнотворное вращение и звук двигателя, становившийся все глуше, будто меня уносило течением на самое дно.