Чужая невеста. Сделаю своей

Глава 9. Прятки с судьбой

– Меня Сумайя зовут. А тебя как?

– Райхана! – выпаливает девочка и тут же, вспомнив что-то, прикрывает рот ладошкой. – Ой, а мне нельзя с незнакомыми разговаривать.

Ее непосредственность вызывает у меня первую за долгое время улыбку умиления. Она тут же гаснет, когда я замечаю ее вид. Платьице, хоть и белое, в пыли и мелких соринках, туфельки в земле, а на щечке – смазанная грязная клякса.

– Ты вся перепачкалась, – замечаю я. – Щечка чумазая.

– Ой, правда? – ее звонкий голосок звучит искренне озабоченно. Она пытается стереть пятно, но только размазывает грязь, ее пальцы тоже в земле.

– Где ты испачкалась? Тут же один щебень и камни вокруг.

– Я там, в клумбе, цветочки сажала. Для мамы.

– Цветочки? На клумбе.

– В клумбе, – упрямо повторяет Райхана

Клумба? В этом каменистом дворе? Но спорить с такой убежденностью бессмысленно.

– Где же твоя мама? – спрашиваю я, опускаясь на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне.

На личике Райханы появляется растерянность. Она смотрит куда-то поверх моего плеча.

– Может бабушка? – вспоминаю про Айнур.

– Бабушка далеко, – протяжно говорит она, размашисто махнув рукой назад.

– А мама? – снова уточняю.

– А мама улетела.

– Куда?

– На небо, – девочка прищуривается, глядя в окно на ослепительно-синее горное небо. – К ангелам, – грустно сообщает.

Ох, Боже мой, – перехватывает дыхание. Надо же было пристать с бестактным вопросом. Но откуда же было мне знать?

– Прости, я не хотела тебя расстроить.

– Ничего, ты не знала, – с неподражаемо взрослой интонацией отвечает она. – Я тоже когда-нибудь полечу за ней. Только папа говорит, что еще очень-очень нескоро.

От этих слов становится не по себе. Дети не должны так говорить. Я в растерянности. Обнять ее? Утешить? Сказать, что мама всегда смотрит на нее с неба? Я не знаю, что правильно.

– Всему свое время, – наконец выдавливаю я, чувствуя фальшь в своих словах.

Но Райхана, кажется, уже забыла о грустном. Ее внимание переключилось с небес на землю с молниеносной скоростью.

– Ой, давай прятаться! Он сейчас придет! – она хватает меня за руку и тянет под массивный обеденный стол.

– Кто он?

– Ну он! – ее глаза округляются, как будто это очевидно.

Мне на ум приходит только один человек – Рахман.

– Подожди, я под стол не помещусь. Я слишком большая.

– Тогда быстрее сюда! – не отпуская моей руки, она тащит меня в сторону кухни.

Через несколько секунд мы уже стоим в маленьком помещении, а дверь с грохотом захлопывается. Звук настолько громкий, что его должны услышать за километр. Если ОН и не знал, где мы, то теперь точно догадается.

Мы замираем, прислушиваясь. Тишина. Абсолютная.

– Кажется, там никого нет, – шепчу я.

– Тссс! – Райхана подносит грязный пальчик к губам, ее глаза сияют от азарта этой игры.

Больше я не могу смотреть на испачканные ручки девочки. Игра в прятки явно закончилась.

– Все, давай лучше приведем тебя в порядок.

Я подвожу ее к раковине, открываю кран. Вода, холодная и чистая. Смачиваю край белого полотенца, которое не решалась использовать для себя, и осторожно протираю ее щечки, потом ладошки. Она послушно подставляет личико, и в этот момент дверь на кухню распахивается.

На пороге стоит мужчина. Высокий, дородный, с усталым и недовольным лицом. Это не Рахман.

Мы замираем, Райхана – с полуочищенной щекой, я – с мокрым полотенцем в руке, глядя на незваного гостя.

Инстинктивно делаю шаг вперед, заслоняя собой Райхану, когда в дверном проеме возникает плотная фигура мужчины. Сердце подпрыгивает куда то к горлу.

– Райхана!

Мужчина увидев меня вдруг выпрямляется. Коренастый, с широким лицом, проседью в черных волосах, что называется “соль с перцем” и усталыми глазами. Он Окидывает оценивающим взглядом наши сцепленные с Райханой руки.

– Ой, дядя Абдул! – раздается из-за моей спины виноватый голосок.

Значит, девочка знает мужчину и он не несет опасности? Но все равно настороженно кошусь на него.

Казалось бы, в этом взгляде нет опасности, лишь нескрываемое любопытство, но такое плотное и неотвязное, что невольно хочется поежится и отвернуться.

– Абдул, – хрипловато представляется он, слегка кивая. – Брат Рахмана.

Брат – значит родственник. Нужно выказать уважение и я стою как прикованная,отведя взгляд и не смотря напрямую. Неожиданное знакомство, которое хотелось бы предотвратить, но все в моей жизни в последнее время происходит не по моей воле – как самое тяжелое испытание.

– Простите девочку упустил на секунду, – разрывает тишину, извиняясь с искренним смущением. – Она у нас мастер прятаться, как горный сурок.

Напряжение медленно спадает. В просторной гостиной дышится легче, чем в тесной кухне. Но все равно ловлю себя на мысли, что бессознательно ищу взглядом дверь. Никого нет в этом доме кроме этих двоих.

Абдул тяжело опускается за стол, я сажусь за противоположный его край, готовая в любую секунду вскочить. Неловкость знакомства не покидает.

Райхана, забыв про прятки, тут же вскарабкивается ко мне на колени, устроившись поудобнее, как котенок. Ее тепло и доверчивое прикосновение дают немного уверенности.

– Значит, ты новая жена Рахмана, – констатирует Абдул, не спрашивая. Его взгляд скользит по моему помятому, но все еще белоснежному платью.

“Пока еще нет. И не будет!”, – хочется сказать, требует внутри гордый, но уже такой ослабевший голос. Но я молчу. Кричать об этом здесь и сейчас бессмысленно, все равно, что спорить со скалой.

– Мамы моей нет на небесах, – вдруг тихо, словно продолжая наш с ней разговор, говорит Райхана, обнимая меня за шею. – Папа сказал, что она стала звездой. А у папы… – она замолкает, нахмурив бровки, стараясь вспомнить.

Абдул откашливается, перебивая ее.

– Простите ее, она не помнит своей мамы, вот и придумывает небылицы. Давайте лучше я заберу девочку к себе, – протягивает руки, приглашая племянницу.