Чужая невеста. Сделаю своей

Глава 10. Предложение

Вздрагиваю всем телом, все еще держа ладони на голове девочки. Мне невыносимы эти вспышки мужского гнева, я не умею их принимать. Но сейчас в моих руках — хрупкая, маленькая жизнь. Ради нее я должна собраться, обязана держать себя в руках. Только ради нее.

Рахман опускается на одно колено прямо перед нами, у моих ног. Вся его гроза улетучивается, сменившись беспомощностью. Он смотрит не на дочь, закутанную в мое платье, а на меня. В его взгляде немая просьба, которую я не могу прочитать, но понимаю интуитивно.

Медленно убираю ладони с головы девочки.

– Рай-ан, покажись, – просит он тихо, хрипло.

Комочек под тканью чуть шевелится, как затаившийся зверек прислушивается к тону.

– Прости, что кричал. Я не хотел тебя испугать, – говорит он непривычно мягко.

– Я не боюсь, – доносится глухой, упрямый голосок из складок. – Не хочу отпускать новую маму.

Лицо Рахмана искажается болезненно.

Чувствую укол вины. Это происходит из-за меня. Я так легко, сама того не желая, заняла в сердце ребенка место, на которое не имею права.

– Дочка, я должен ее отвезти. Это нужно сделать, – он пытается объяснить, и звучит это беспомощно.

– Куда нужно? – ткань приоткрывается, и оттуда появляется пара черных, блестящих от слез глаз. – А мне можно с вами? Я хочу с вами.

Рахман глубоко, тяжело вздыхает. Он отрывает взгляд от дочери и снова смотрит на меня. Снизу вверх. Этот взгляд, полный растерянности и немого вопроса, смущает куда сильнее любой угрозы. Я не привыкла видеть мужчин на коленях. Ни отца, ни братьев. Это зрелище нарушает все представления о порядке вещей, в котором я выросла.

Но я здесь на птичьих правах, и его преклонение не делает меня сильнее, а лишь запутывает больше.

Слабо пожимаю плечами, отвечая на его безмолвный вопрос. Если это успокоит ребенка.

– Меня она не стеснит.

Уговорить Райхану отпустить меня окончательно так и не удается. Она соглашается лишь на компромисс, ухватившись за мизинец цепкими пальчиками, семенит за мной из дома.

На улице вечереет. Сколько же времени прошло? Я думала на дворе утро,а оказалось вечер. Солнце, огромное и багровое, клонится за зубчатые гряды скал, отливая зелень макушек и серый камень прощальным, темным золотом. Вдыхаю сладкий воздух свободы, на мгновение прикрывая глаза, ветер развевает платье. Суровая, величественная красота на мгновение заставляет забыть о страхе. Оборачиваюсь, чтобы в последний раз взглянуть на это каменное строение, этот дом с темными серыми стенами и небольшими окнами.

В сердце рождается тихая, отчаянная молитва: только бы никогда больше сюда не возвращаться.

На узкой подъездной дороге стоят две машины. Когда мы подходим, и Рахман открывает заднюю дверь, я подсаживаю Райхану и тут же сажусь сама, не отпуская руку. Мужчины молча расходятся по своим машинам.

В эту секунду я позволяю себе надежду, что никогда больше сюда не вернусь, как бы красиво здесь не было.

Дорога вниз, с гор, кажется бесконечной. Райхана, исчерпав за день все свои эмоции, быстро засыпает у меня на руках, уткнувшись носом в складки моего платья. Ее ровное дыхание – единственный спокойный звук. За рулем молчаливый Рахман, сосредоточен на дороге и я тоже искренне пытаюсь следить за маршрутом.

В салоне темнеет. Смотрю в боковое окно на мелькающие тополя и обрывы, но мой взволнованный взгляд снова и снова непроизвольно соскальзывает на зеркало заднего вида, подсмотреть за водителем, но каждый раз встречаю там его глаза, будто он специально ждет или чувствует, когда я посмотрю – это смущает.

Опускаю глаза, перевожу взгляд в боковое окно на дорогу, но через пару минут, не выдержав снова соскальзывает на зеркало впереди, которое так удобно повешено, чтобы подглядеть за водителем.

Наши глаза снова встречаются, я смущаюсь еще больше, просто опускаю ресницы. Так неловко никогда себя не чувствовала, словно подглядываю за мужчиной, так неприлично.

От нашего странного, немого контакта по спине бегут мурашки.

Не решаюсь больше заглядывать в переднее зеркало,главное не заработать бы косоглазие.

Сумерки окончательно сгущаются, в салон падает лишь свет пролетающих фонарей, он начинает тихо говорить, чтобы не разбудить дочь.

– Слушай, – в темноте тембр звучит иначе, или мне это только кажется. – Твой отец… Он не отдаст тебя просто так. Он требует твоего согласия.

Замираю, внимательно слушая. Значит, они уже разговаривали.

– Я предлагаю сделку, – продолжает он, чеканя слова. – Год. Один год замужества, чтобы соблюсти приличия, закрыть все рты. – он делает едва заметную паузу. – А через год, если ты захочешь уйти, я тебя отпущу. С чистым именем. Ты сможешь вернуться домой.

Тишина после его слов кажется оглушающей. Только ровное дыхание спящей девочки на моих руках и вспышки света пролетающих фонарей напоминают мне, что это происходит на самом деле.