Чужая невеста. Выбор дракона

Глава 6

Лина выдержала его взгляд. Несколько долгих секунд они смотрели друг на друга — он сверху вниз, она снизу вверх, — и воздух между ними, казалось, звенел.

— Ты ничего не понимаешь, — сказала она тихо.

— Я прекрасно понимаю. Ты сбежала от замужества и притащила за собой хвост, который...

— Нет! — Лина вскочила с кровати, и её качнуло, но она удержалась, вцепившись пальцами в спинку стула. — Нет, ты не понимаешь! Ты стоишь здесь и судишь меня, потому что в твоей голове это звучит просто: девчонка не захотела замуж и устроила переполох. Да?

Дроган стиснул зубы.

— А как это звучит?

— Как приговор! — она почти выкрикнула это, и голос сорвался. — Тебе когда-нибудь говорили, что ты вещь? Не вслух, нет, вслух всё красиво. Ядовитые слова завёрнуты в приятную оболочку: забота, долг, честь семьи. А на деле — тебя оценивают, как лошадь на ярмарке. Эта годная, у этой хорошая кровь, эта принесёт нужные связи. И человек, которому ты верила, которого называла семьёй, подписывает договор о твоей жизни, не спросив тебя. Тебе такое знакомо, Дроган?

Она произнесла его имя так, будто швырнула в лицо.

— Мне знакомо другое, — ответил он, и собственный голос зазвучал жёстче, чем он рассчитывал. — Мне знакомо, когда лгут в глаза. Когда пользуются доверием. Когда прячутся за чужими спинами и молчат о том, что за тобой по пятам идёт кто-то, кто может сжечь всё вокруг.

— Я никого не просила мне помогать!

— Тебя никто и не спрашивал! Ты свалилась на нас, и мы тебя подобрали, и лечили, и устроили, и ни разу — ни разу! — не потребовали ничего взамен. А ты даже правды не смогла сказать!

Он повысил голос. Дроган осознал это с опозданием: что голос его заполнил комнату, и стены, кажется, отозвались лёгкой дрожью. Он уже не помнил, когда в последний раз кричал на кого-то.

Он вообще не кричал. Никогда. Ни на адептов, ни на солдат в крепости, ни на Руану — с Руаной у них не было повода для крика, у них всё решалось спокойным разговором. Их отношения были выстроены так, что в них просто не оставалось места для подобного.

А сейчас, когда он позволил себе прикрикнуть на Лину, внутри у него всё горело. И не так, как горел драконий огонь. Нет. Это чувство было другим, незнакомым ему. Он не мог подобрать для него названия.

— Прошу прощения, — сказал он гораздо тише, и теперь голос прозвучал хрипло. — Я не должен был кричать.

Лина сузила глаза.

— Ты мог просто отпустить меня, — сказала она. — Мог остаться в стороне. Но вместо этого стоишь здесь и требуешь от меня отчёта, как будто я тебе что-то должна!

— Ты мне должна, — вновь вспыхнул Дроган, но крика себе уже не позволил. — Ты мне должна хотя бы объяснение, потому что твой браслет мог взорвать дом. Убить и тебя, и мою мать. Не подоспей я вовремя и не закрой нас всех.

— Я не просила тебя меня закрывать!

— А я не мог не закрыть!

Слова вылетели раньше мысли. Дроган замер. Лина тоже. Они стояли друг напротив друга, тяжело, яростно дыша.

Дроган не понимал, что с ним. Почему сердце колотится так, будто он только что дрался, а не просто разговаривал. Почему руки сжаты в кулаки. Почему всё его тело напряжено, будто он готовится к прыжку.

Он злился на адептов и новичков, но делал это холодно. На Ардена тоже злился, но сдержанно. А на себя — молча.

Но то, что он ощущал сейчас, не было похоже ни на что из этого. Чувство казалось живым. Горячим и огромным, и оно не помещалось внутри.

Лина смотрела на него расширившимися глазами, и на скулах у неё горели пятна румянца. Спутанные волосы упали на лицо, и ночная рубашка снова съехала с плеча, обнажив ключицу. Она выглядела разъярённой и уязвимой одновременно, и Дрогану от этого зрелища стало физически трудно дышать.

Он резко, всем телом отвернулся. Будто руку от огня отдёрнул. Подошёл к окну. Упёрся ладонями в подоконник и стоял так, пока не выровнялось дыхание.

— Если за тобой придут сюда, — сказал он, не оборачиваясь, — могут пострадать посторонние.

— Именно поэтому мне нужно уйти, — торопливо произнесла Лина.

В ней тоже вдруг разом улеглась вспыхнувшая злость. И она успокоилась точно так же, как успокоился Дроган, и теперь они старались говорить по-деловому сухо.

Словно смущались той бури, которая только что вспыхнула между ними.

— Куда? — он повернул голову и посмотрел на неё через плечо. — Куда ты пойдёшь? Без своего браслета и без защиты. Денег я тебе дам, но ты на ногах еле стоишь. И без своей маскировки далеко не уйдёшь.

Лина промолчала. Он видел, как дёрнулся её подбородок. Она хотела ответить, но не могла, потому что Дроган оказался отвратительно прав, и они оба это знали.

Мужчина отвернулся обратно к окну и прижал ладонь к повязке на груди. Под ней пульсировала тупая, ноющая боль.

— Ты останешься, — сказал он, и сам удивился тому, как твёрдо это прозвучало. — Пока мы не разберёмся, что произошло с браслетом и насколько ты в опасности. С браслетом поможет Руана, она великолепный артефактор. Ты, как я понимаю, тоже, — и он усмехнулся, и его лицо смягчилось.

Лина села на кровать и обхватила себя руками. Но она молчала и не возражала, и Дроган посчитал это добрым знаком.

— Несколько часов у нас есть, — он продолжил размышлять вслух. — Магический контур моего дракона скроет твой. Уверен, вы успеете поставить хотя бы временный блок. Ты уже сделала это однажды. Повторить будет проще.

Лина посмотрела на него, и в её взгляде мелькнуло что-то хрупкое, спрятанное очень глубоко. Как трещина в камне, которую не видно с поверхности.

— Почему? — спросила она. — Зачем тебе мне помогать? Тем более ты во многом прав был. Когда кричал на меня, — уголки её губ дрогнули в усмешке.

Дроган не знал, что ответить, потому что желание помочь ей не мог объяснить даже сам себе. И то, как оно умещалось в нём, соседствуя со злостью на выходку глупой девчонки, которая поставила под угрозу не только его мать. Но и саму себя.