Чужая, но моя

Глава 7. На краю

Светлана сидела в кафе, глядя на пустую чашку кофе. Кажется, прошло уже много времени с тех пор, как Николай ушёл, но она не могла пошевелиться. Руки не слушались, ноги словно налились свинцом. Даже дышать было трудно — будто кто-то положил на грудь тяжёлый камень.

"Красивая история", — эти слова звучали в голове, как заезженная пластинка. Значит, всё это время она была для него просто развлечением? Провинциальная дурочка, которая поверила красивым словам?

Официантка несколько раз подходила, спрашивала, не нужно ли что-то ещё. Светлана только мотала головой, не в силах произнести ни слова.

Наконец, когда в кафе почти никого не осталось, она заставила себя встать. Ноги подкашивались, мир плыл перед глазами. Она вышла на улицу и пошла, сама не зная куда.

Город погружался в вечерние сумерки. Мимо проходили люди — парочки под руку, компании друзей, мамы с детьми. Все казались такими счастливыми, такими живыми. А она чувствовала себя призраком, тенью, которая бродит среди живых.

"Как я могла быть такой глупой?" — мучила себя Светлана. Она вспоминала каждое его слово, каждый жест, каждый поцелуй. Неужели всё было ложью? Даже тогда, в гостиничном номере, когда он говорил, что любит её, — даже тогда он лгал?

Слёзы потекли сами собой, но Светлана их не замечала. Она шла по знакомым улицам, которые вдруг стали чужими и холодными. Мимо проехала машина, похожая на Николаеву, и сердце болезненно сжалось. Но нет, это был другой автомобиль, другой человек.

Незаметно для себя она дошла до старого моста через реку. Здесь они гуляли неделю назад, стояли у перил, смотрели на воду. Николай обнимал её за плечи, говорил, как красиво отражаются в реке огни города.

Теперь Светлана стояла у тех же перил одна. Внизу темнела вода, где-то далеко мерцали редкие огоньки. Мост был почти пустой — только иногда проезжали машины, да пробегали редкие прохожие.

"Что мне теперь делать?" — думала она, вцепившись в холодный металл перил. Как жить дальше? Мама всегда говорила: "Не верь мужчинам, они все обманщики". Теперь Светлана убедилась в этом на собственном опыте.

Она посмотрела вниз. Вода казалась тёмной и спокойной. Может быть, там не будет больно? Может быть, там не нужно будет больше стыдиться своей наивности, не нужно будет объяснять всем, почему принц исчез из сказки?

Светлана перегнулась через перила, чувствуя, как холодный ветер обжигает лицо. Внизу плескалась вода, манящая своим покоем. Всего один шаг — и больше не будет боли, не будет унижения, не будет разбитого сердца.

Где-то далеко послышался гром. Потом ещё один, ближе. Небо потемнело, и первые крупные капли упали на её лицо. Но Светлана не замечала — она была поглощена своими мыслями, своей болью.

"Простите меня, мама, папа", — мысленно прошептала она, готовясь сделать шаг.

Дождь усиливался. Сначала редкие капли, потом всё чаще и чаще. Молния осветила мост ярким белым светом, и тут же грянул гром. Начался настоящий ливень.

Вода лилась с неба потоками, промочила волосы, стекала по лицу, смешиваясь со слезами. Лёгкое платье прилипло к телу, туфли промокли насквозь. Но Светлана всё стояла, держась за перила, и думала только об одном — как лучше, как быстрее, как меньше будет больно.

Дождь бил по лицу, заставляя щуриться, но она не уходила. Весь мир сжался до размеров этого моста, этих перил, этой тёмной воды внизу. Больше ничего не существовало — ни работы, ни общежития, ни людей, которые её любили. Была только боль и желание, чтобы она наконец прекратилась.

Гроза бушевала над городом, но самая страшная буря была в душе двадцатидвухлетней девушки, которая впервые в жизни столкнулась с предательством и не знала, как с этим жить дальше.

Очередная молния осветила мост, и в этот момент Светлана услышала быстрые шаги за спиной.

— Девушка! — окликнул кто-то сквозь шум дождя. — Девушка, что вы делаете?