Чужая, но моя

Глава 10. Выбор

Три недели Светлана провисела между жизнью и смертью. Врачи боролись за каждый её вдох — двустороннее воспаление лёгких осложнилось сепсисом, температура доходила до сорока двух, а сердце работало на пределе.

Маша практически поселилась в больнице. Даже коллеги из офиса по очереди дежурили в коридоре реанимации.

— Она же наш светлячок, — говорила Оля, вытирая слёзы. — Без неё всё как-то серо стало.

Родители примчались из Калининска на третий день. Мать Светланы, увидев дочь через стекло реанимации, чуть не потеряла сознание.

— Доктор, скажите честно — она выживет? — спросил отец дрожащим голосом.

— Делаем всё возможное, — уклончиво ответил лечащий врач. — Но организм сильно ослаблен. Кажется, у неё не было желания бороться.

На четвёртой неделе кризис наконец миновал. Температура спала, дыхание стало ровнее. Светлана начала приходить в сознание на короткие периоды, но была настолько слаба, что едва могла говорить.

Ещё две недели ушло на то, чтобы перевести её из реанимации в обычную палату. Антибиотики сделали своё дело, но восстановление шло медленно. Светлана часами лежала, глядя в окно, почти ни с кем не разговаривая.

— Светочка, — уговаривала мама, — ну поешь хоть немножко. Совсем исхудала.

— Не хочу, — тихо отвечала Светлана.

— Доченька, что случилось? Почему ты себя так запустила? — не выдержала мать. — Маша рассказала про какого-то мужчину...

Светлана отвернулась к стене и больше не отвечала.

На шестой неделе её наконец перевели в обычное терапевтическое отделение.

В среду утром к Светлане зашёл лечащий врач — немолодой, опытный доктор Семёнов. Лицо у него было серьёзное.

— Светлана Александровна, мне нужно с вами поговорить, — сказал он, присаживаясь на стул рядом с кроватью.

— О чём? — безразлично спросила она.

— Мы провели дополнительные анализы. У меня для вас новость. Вы беременны.

Светлана медленно повернула голову и посмотрела на врача. В её глазах не было ни радости, ни удивления — только пустота.

— Светлана Александровна, — продолжал врач, — я должен вас предупредить. За время лечения мы использовали очень сильные препараты — антибиотики, противовирусные, другие лекарства. Всё это могло повлиять на развитие плода.

— То есть? — она открыла глаза и посмотрела на него.

— То есть существует риск патологий развития. Довольно высокий риск. Мы можем сделать дополнительные исследования, но окончательно узнать можно будет только после рождения.

— А если... если не рожать?

— Вы имеете в виду прерывание беременности? — доктор Семёнов говорил осторожно. — Это возможно, но нужно решать быстро.

Светлана молчала, переваривая информацию. Ребёнок Николая. Который бросил её, назвав их отношения "красивой историей". Который даже не знает, что она чуть не умерла.

— У вас есть время подумать, — мягко сказал врач. — Но не очень много.

— А если рожать... какие могут быть проблемы?

— Разные. От незначительных нарушений до серьёзных патологий. Умственная отсталость, физические дефекты... Гарантий никто дать не может.

Когда врач ушёл, Светлана лежала и смотрела в потолок. Внутри неё росло что-то, что связывало её с человеком, причинившим столько боли. Но в то же время это была жизнь. Маленькая, беззащитная жизнь, которая ни в чём не виновата.

Она положила руку на живот. Пока там ничего не чувствовалось, но она знала — там есть кто-то. Кто-то, кто нуждается в её решении.

"Что же мне делать?" — думала Светлана, и впервые за много недель в её глазах появились слёзы.