Чужая, но моя

Глава 14. Преследование

На следующее утро Светлана пришла на работу, как обычно, к восьми. Надеялась, что московская делегация уже уехала, но секретарь сообщила неприятную новость:

— Светлана Александровна, господин Вершинин просил передать, что их группа остаётся ещё на неделю. Хотят детально изучить все аспекты сотрудничества.

Сердце неприятно сжалось, но внешне Светлана не показала никаких эмоций.

— Хорошо. Если будут вопросы по финансам — направляйте ко мне.

Но Николай появился уже через час. Без коллег, один.

— Светлана, можно на минуту?

— Если по делу — конечно, — не поднимая глаз от отчётов, ответила она.

— У меня есть несколько вопросов по вашим инвестиционным программам, — сел он напротив её стола. — Но сначала... Светлана, мы правда не можем поговорить по-человечески?

— Мы и разговариваем.

— Это не то, что я имею в виду. Светлана, я четыре года думал о тебе...

— Сомневаюсь, — холодно перебила его Светлана. — Мужчины вашего типа не привыкли думать о "красивых историях" дольше недели.

Николай поморщился от её тона.

— Я заслужил это. Но выслушай меня...

— Господин Вершинин, — Светлана подняла глаза и посмотрела на него так, словно он был обычным клиентом, — у меня очень плотный график. Озвучивайте ваши деловые вопросы или освободите кабинет.

— Хорошо, — он достал блокнот. — Тогда обсудим детали завтра за ужином.

— За ужином обсуждают меню, а не финансовые вопросы. Всё можно решить здесь.

— Светлана...

— Светлана Александровна, — поправила она.

Николай ушёл, но на следующий день пришёл снова. И послезавтра. Каждый день он находил новые поводы для встреч — то дополнительные документы, то уточнения по проекту, то консультации.

— Светлана Александровна, — сказала секретарь в пятницу, — господин Вершинин опять просит приёма. Говорит, срочные вопросы.

— Какие ещё срочные вопросы? — нетерпеливо спросила Светлана. — Мы уже всё обсудили.

Но Николай всё равно вошёл в кабинет.

— Светлана, хватит притворяться, — сказал он, садясь в кресло. — Ты прекрасно знаешь, зачем я хожу сюда каждый день.

— Понятия не имею.

— Я хочу объяснить, что произошло четыре года назад.

— Ничего объяснять не нужно. Всё было предельно ясно.

— Нет, не было! — Николай наклонился вперёд. — Светлана, тогда я был женат.

Светлана замерла, чувствуя, как внутри всё переворачивается.

— Женат? — переспросила она тихо.

— Да. Мы совершенно чужие люди, у нас нет ничего общего.

— И что? — голос Светланы стал ещё холоднее. — Это оправдывает то, что вы изменяли жене со мной?

— Нет, не оправдывает. Но когда я встретил тебя, я понял, что такое настоящая любовь. Ты была такая... живая, искренняя. Рядом с тобой я чувствовал себя другим человеком.

— Но это не помешало вам вернуться к жене.

— Я был трусом, — тихо сказал Николай. — Думал, что со временем забуду тебя.

— И забыли?

— Ни на один день. Светлана, мы с женой живём как чужие люди. У неё свои интересы, у меня свои. Это формальность.

Светлана встала из-за стола, чувствуя прилив ярости.

— Формальность? Значит, я была любовницей женатого мужчины, и даже не знала об этом?

— Светлана, я разведусь. Уже начал процедуру...

— Четыре года назад тоже собирались разводиться? — ядовито спросила она.

— Нет, тогда я не решался. Но теперь понимаю — нельзя так жить. Я хочу быть с тобой.

— А я не хочу быть с вами, — холодно сказала Светлана. — Ни сейчас, ни когда вы разведётесь. Если разведётесь.

— Разведусь, обещаю...

— Обещания женатого мужчины, — усмехнулась Светлана. — Как банально. Господин Вершинин. Вы женаты. И, очевидно, вполне устраивает ваше положение, раз четыре года ничего не меняли.

— Но теперь изменю! Светлана, дай мне шанс доказать...

— Никаких шансов, — твёрдо сказала она. — Разговор окончен. И прошу больше не отвлекать меня от работы личными разговорами.

— Я не сдамся, — тихо сказал Николай, вставая. — Я буду бороться за тебя.

— Боритесь, — равнодушно пожала плечами Светлана. — Только не в моём кабинете.

Когда он ушёл, Светлана заперла дверь и прислонилась к ней спиной. Женатый. Значит, четыре года назад она была просто любовницей, даже не подозревая об этом. Наивная дурочка, которая верила в любовь.

"Хорошо, что тогда всё так закончилось, — думала она. — Хорошо, что не родила ребёнка от женатого мужчины."

Но что-то внутри болело. Не потому, что она всё ещё любила Николая — нет, те чувства умерли. Просто болело от унижения, от того, что её так цинично использовали.