Чужая, но моя

Глава 25. Замкнутый круг

После истории с Михаилом Светлана снова начала закрываться. Не так резко, как четыре года назад, но неуклонно. Она по-прежнему помогала коллегам, улыбалась, была вежливой, но что-то внутри её снова затвердело.

— Светочка, — сказала Маша, когда они встретились на обеде, — что с тобой? Ты опять стала какой-то отстранённой.

— Всё нормально, — ответила Светлана, помешивая кофе. — Просто много работы.

— Дело не в работе. Дело в Михаиле, да? Что случилось?

Светлана рассказала. Маша слушала, хмурясь.

— Понимаю, неприятно, — сказала она в конце. — Но, Света, может, он действительно не хотел тебя обманывать? Люди ведь имеют право на ошибки...

— Имеют, — согласилась Светлана. — Но не со мной.

— Почему?

— Потому что я больше не могу доверять. Маш, пойми — если человек скрывает важные вещи в самом начале, что будет дальше?

— Но вы же не были парой официально...

— Не важно. Честность должна быть всегда.

Маша вздохнула:

— Света, ты же сама себя загоняешь в угол. Идеальных людей не бывает.

— Не ищу идеальных. Ищу честных. Или не ищу вообще.

— Это и пугает.

После разговора с Машей Светлана много думала. Может быть, подруга права? Может, она слишком строга к людям? Но каждый раз, когда готова была смягчиться, память подбрасывала болезненные воспоминания — Николай, его ложь, та боль, которая чуть не убила её.

Вечером дома мама тоже заговорила на эту тему:

— Доченька, ты опять замыкаешься. Из-за того доктора?

— Мам, я просто поняла, что не стоит подпускать людей слишком близко.

— Но так нельзя жить! Ты же молодая, красивая...

— Можно, — упрямо сказала Светлана. — И удобно. Никто не может разочаровать, если не ждёшь ничего хорошего.

— Но и порадовать тоже никто не может!

— Зато и не причинит боль.

Мама посмотрела на дочь с грустью:

— Света, ты превращаешься в старую деву.

— Лучше быть одинокой старой девой, чем обманутой дурой.

В выходные Светлана отказалась от всех планов — не пошла на йогу, не встретилась с подругами, сидела дома с документами. Работа снова стала единственным спасением.

В понедельник утром, спускаясь к машине, встретила Ирину с детьми.

— Светлана! — обрадовалась соседка. — Как дела? Давно не виделись.

— Хорошо. Работы много.

— А мы хотели вас в гости позвать.

— Спасибо, но я очень занята, — сухо ответила Светлана.

— Ну хотя бы на чай зайдите! — не сдавалась Ирина.

— Увидим, — уклончиво сказала Светлана и поспешила к машине.

В лифте она поймала себя на мысли — ещё месяц назад с радостью согласилась бы зайти к соседям. А сейчас даже мысль о том, чтобы провести время с детьми, казалась тяжёлой.

"Что со мной происходит? — думала она. — Я же хотела измениться, стать живой..."

Но память упрямо подсказывала: живой — значит уязвимой. А уязвимой — значит, можно пострадать.

На работе её ждал сюрприз — на столе лежал букет белых роз. Светлана похолодела, но записка оказалась не от Николая:

"Света, прости меня. Я понимаю, что поступил неправильно. Но дай мне шанс объяснить. Михаил."

Она выбросила букет в мусорную корзину, не читая до конца. Объяснений не нужно. Всё уже понятно.

К вечеру пришло сообщение от Михаила: "Света, пожалуйста, выслушай меня. Я знаю, что виноват, но между нами было что-то настоящее."

Светлана удалила сообщение, не ответив.

"Настоящее", — усмехнулась она. Откуда у мужчин столько красивых слов для оправдания собственного вранья?

Дома она долго стояла у окна, глядя на вечерний город. Опять одна. Опять замкнулась в себе. Опять защищается от всего мира.

"Может, так и надо, — думала она. — Может, я не создана для отношений. Может, лучше быть одной, чем постоянно разочаровываться в людях."

Но почему-то эта мысль не приносила облегчения. Только пустоту.