Чужая ноша

5

Елизару делать было больше нечего, как думать о...

Но какой-то частью сознания он все же думал о пленном нефилиме. Словно девочка имела какое-то значение. Что было чушью полнейшей. Ее роль определена и будет длиться не так долго. А уж по меркам бессмертных, так вовсе ничтожно короткий срок.

Падший не был подвержен глупым сантиментам. И отпускать свидетельницу, тем более ангельской природы, не собирался. Крылатые, все, как один, в своем замкнутом высокомерии никогда не умели тем не менее держать язык за зубами. Лишние проблемы ему ни к чему. Поэтому Елизар собирался принять меры, когда придет время.

Полукровки растут быстро. Гораздо быстрее обычных смертных детей.

О которых падший имел весьма смутное представление. Хрупкие, бестолковые и чаще всего до отвращения хранящие в себе веру в то, что мир добр, прекрасен. Еще один повод держаться от смертных малявок как можно дальше. Он к любителям "нежного" мяса не принадлежал.

И все-таки нефилим его тревожила.

Елизар не любил чего-то не понимать. Ненавидел не знать.

Но странное узнавание, промелькнувшее между ними, его насторожило. Не могло не насторожить. Девочка была оглушающе юной в сравнении с ним вообще соплячкой, несмышленышем. Но все это не вязалось с тем, как нефилим его читала, она знала, с кем имеет дело. Поняла в ту секунду, когда посмотрела на него. Ее страх вызвал отторжение в нем. Отторжение, которого быть не могло. Елизар не должен был вообще беспокоиться по поводу ее эмоций.

Нефилим дышит, пока необходима. И вопреки этому своему твердому решению он ощущал сомнение. О гневе и говорить не стоило. В основном падший злился на самого себя, что пялился на нее, словно завороженный, пару минут. Словно никогда не видел ничего подобного.

Словно девочка была первой звездой, что возжег Творец во тьме.

Смешно и нелепо звучит.

Она была просто полуангелом. К тому же, ослабленным оковами и страхом.

В ней не было и не могло быть ничего особенного.

Елизару было даже любопытно, как скоро нефилим начнет гаснуть? Способности противиться злу в полукровке не было. Как и стойкости. Такие легко ломаются от одного неосторожного движения. И редко пересекают столетний рубеж, просто погибая раньше, чем это произойдет. Скольких таких падших видел? Сияющих и полностью беспомощных. Годных лишь на смерть. Не счесть. Раньше нефилимов было в разы больше. Крылатые не-братья часто сходили на землю и часто путались со смертными женщинами.

И все равно наплевав на собственные доводы, Елизар пребывал в дурном настроении.

Проще было бы свернуть девочке шею и покончить с никчемными раздумьями разом.

Такое поведение как раз в духе демона.

Правда, полезность нефилима поступить так ему сейчас не позволяла. Нужно ли говорить, что Елизар действительно злился. От небесных всегда только головная боль и изжога. А еще отсутствие сна и ранее облысение. Как и жаловался ранее дорогой друг Астарт... Переводя все в несмешную шутку по своему обыкновению, впрочем.

Елену он вызвал под утро. Нехарактерно для себя измучившись. Словно в бою побывал, а не просидел в кресле, смотря на темный сад. Спать падший не мог. Ему вообще редко требовался сам сон. Но в этот раз Елизар просто не хотел погружаться в сети Морфея. В этом призрачном, обманчивом мире, хаотичном, неправильном часто видится что-такое, что даже падший не пожелал бы видеть.

Ведьма поклонилась у самого порога и сделала всего два шага в просторную комнату.

- Приведи мне ее.

Уточнять Елизар не стал. Его служанка и без того поняла, кого он имел ввиду.

Прямо сейчас малыш в кормилице не нуждался и причин нефилиму оставаться рядом с ним больше не было. А вот он хотел посмотреть на нее еще раз. Наверное, для того, чтобы очнуться и развеять последнюю тень нерешительности, которой непонятно как заразился, увидев пленницу лишь раз.

Елизар по-прежнему оставался закаменевшим в своем кресле. Словно и неживой, не дышащий, а статуя холодной отрешенности. Ничем не выдавая своего нетерпения. Затухающий, но все еще колючий свет приближался. Он слышал, как ровно бьется сердце Елены и быстрый перестук другого. Нефилим паниковала, и слабая человеческая половина легко выдавала эту панику.

Падший тряхнул головой.

- Господин.

Елизар сделал знак пальцами, выгоняя охрану и Елену.

Лишние свидетели ему были не нужны. Хотелось интимности, если это вообще возможно. Один на один. Даже если нефилим начала дрожать еще больше, чем до этого. Распахнутые во всю ширь крылья каждые несколько секунд складывались, хорошо выдавая нервозность. Вырвать их что ли? Может, так Елизар будет ощущать себя менее раздраженным, чем сейчас.

Конечно же, оторванных крыльев такая хрупкая неженка не перенесет.

Нефилим упорно молчала и так же упорно смотрела куда угодно, кроме него самого.

Падший хмыкнул достаточно громко. Полуангел так боится того, что может увидеть? Или он кажется ей слишком уродливым, запятнанным, чтобы поднять глаза. Хотя все проще: нефилим отчаянно трусит, она просто в ужасе.

- Боишься?

- Боюсь.

Иолата подтвердила очевидное тихо, но твердо. Он ей пока ничего не сделал... И внезапно она была не готова унижаться. Показывать, насколько в ужасе пред ним. Таким сильным и жестоким. Унижаться была не готова, пока падший сидит так спокойно и ничего ей не делает. А вот если он перейдет к "действиям", за свою бескомпромиссную позицию гордой девы в беде Лата не поручится.

В ней ведь совсем нет ничего героического.

Да, она только и думает, как бы сбежать подальше. И не смотреть на него... Хотя бес на левом плече подбивал вскинуть вверх подбородок, утонуть в звездной бездне чужих глаз и, быть может, надерзить. Только на галантное поведение нечего и рассчитывать. Падший не рыцарь из стариной баллады, а она не прекрасная дева. Лата просто хочет жить, поэтому и помнит свою роль.

Роль жертвы по определению.

- Подойти.

Ровный глубокий голос резанул, словно огненный бич.