Чужая ноша

6

Лата пыталась удержать чрезмерно активного ребенка на руках. До того, как она его взяла, по детской летали, ударяясь о стены, игрушки. А сам источник аномалии заливался громким плачем. В связи с чем их обычный распорядок оказался нарушен. Никто, кроме нефилима, не был способен успокоить бушующую стихию в лице демоненка.

Ведьма, едва не получившая радионяней по лбу, быстро стала сговорчивой.

Ей же легче, если маленькое отродье хоть на время затихнет и перестанет калечить смертную прислугу. Ведь присматривали за ним по распоряжению хозяина только люди. Ребенок никого не убил пока, но очень целеустремленно стремился исправить сие досадное упущение. Совсем сопливым возрастом, казалось, обманывалась только полуангел. Как успела убедится Елена, у нефилима с головой если не проблемы... То девочка точно странная.

Хотя бы тем, что вышла от хозяина целая и на своих двоих. Просто несколько часов провела с ступоре, ни на что не реагируя. Наверное, полукровка не понимала, как ей повезло. Обычно господин редко бывал так вежлив.

Иолату одни и те же стены сводили с ума.

Ничем не занятая, запертая, она могла только думать.

Что было еще тем проклятием. Мысли сплошь были невеселыми и отдавали мрачным фатализмом. Лата убедилась в своих более ранних выводах. Отпускать ее никто не собирался. И самым большим ее страхом стал хозяин особняка.

Падшего было невероятно сложно прочесть. Если бы он сделал себе труд закрыться. Худшим было как раз то, что он не прятал ничего. Даже того, что Иолата, уже живой мертвец, просто пока еще дышит. Падший ее пугал и наслаждался каждым мгновением парализовавшего ее ужаса. Наверняка она его хорошо повеселила. И моральная пытка показалась ему более сладкой, чем физическая.

Все это Иолата только предполагала.

Предполагала, борясь с собой.

Ее мучения были для падшего забавой и только. Но веселить его еще больше Лата не хотела. Демоны находят любую брешь, слабину и давят до тех пор, пока не сломают. Если уж умирать, то умирать собой. Цельной хотя бы в минимальной степени.

Участь вечной жертвы Лату не привлекала совсем. Поэтому ее слова стали намеренным вызовом. За которым по любой логике, пусть и самой примитивной, должна была последовать расплата. Только падший ее отпустил, не сделал ничего, чтобы наказать за внезапную дерзость. Нехарактерное поведение для такого, как он. Хотя что нефилим вообще знала о Рыцарях Ада?

Кроме леденящих душу ужасов.

Во всей ее жизни присутствовал страх. Что будет, когда Иолату обнаружат или поймают? Они не были далекой страшилкой. Падшие были реальностью, в которой нефилимам отводилась незавидная роль. Лата всегда знала, что должна быть осторожна, должна скрывать, кто она такая. Иначе пытки и смерть.

Быть неприметной, серой, вот, что составляло основу ее бытия.

Лишь так можно было надеяться прожить чуть дольше. Не попадаясь на глаза истинным хозяевам земли. Иолата знала, что ненавистна им даже фактом своего рождения, каждый ее вздох - оскорбление им низвергнутым. Не сделав ничего, она уже была виновна. И уже обречена.

Так что эти факты несколько подточили ее веру в справедливость.

Иолата могла рассчитывать лишь на свою смекалку. Но судя по тому, где она сейчас, этого явно не достаточно. Сколько ей нужно было прожить веков, чтобы перестать бояться? Стать достаточно сильной и безразличной к перспективе гибели. Явно больше, чем пять десятилетий. Если исходить из сухого расчета, даже парочка демонов станет для нее смертным приговором. Она не воин ее никто не учил убивать.

Все, что знала Лата, это были знания обычного человека, который тоже добыча. И злость здесь не помощник. Поэтому Иолата терпела. Даже сейчас покачивая ребенка, она ощущала прожигающие взгляды своих тюремщиков. Они не столько следили за безопасностью и сохранностью ребенка, сколько мечтали свернуть ей шею.

Демоны прекрасно знали, что причинить вред живому и маленькому существу у нефилима кишка тонка. Самое бесячее, что надменные ублюдки не ошибались.

Иолата считала любую жестокость бессмысленной. И совершенно не была жестока сама. Это противоречило ее природе. В полукровке она видела прежде всего ребенка, а не врага. Ей совершенно не претило теперь делиться частью себя. Лишь в первый раз было больно. А потом малыш будто привык к ней или счел безопасной.

Да, он не мог говорить, но это лишь пока... Ребенок все понимал уже.

- Хочешь к окну?

Иолата, не обращая внимания на ведьму, подняла малыша чуть выше и развернула так, чтобы он мог видеть сад и день там, за стеклом. Преградой, которую она не могла преодолеть, потому что была пленницей. И звон цепи об этом напоминал при каждом движении. Лата ходила по комнате, надеясь, что ребенок утомится и захочет спать. Но как все полукровки, малыш был неугомонен. Ему все было интересно.

Нефилим откуда-то знала, что с ним никто не играл, никто не говорил.

Тусклые те, которые купали и переодевали его, боялись...

Лата видела людей глазами своего подопечного, будем называть ребенка так. Раз имени ему никто не удосужился дать. Ему было скучно и одиноко, очень одиноко. Не хватало чего-то важного, что у него было когда-то, а потом исчезло. Он звал, а оно не возвращалось. Тепло и чувство безопасности... Малыш, сам не понимая, вспоминал свою мать.

Что с ней случилось? Если он ее помнил, пусть крайне смутно, значит, роды она пережила.

Вопрос задать хотелось мучительно. Но только не здесь. Слишком много лишних и враждебных ушей. Иолата была уверена, что ведьма зайдет, как обычно, с ужином, и они смогут поговорить более свободно. Закрытая дверь вряд ли станет преградой для острого слуха демонов, но создаст иллюзию уединения.

Колыбельную напевать Иолата стала больше от отчаянья.

Малыш все никак не хотел спать, а сон был ему необходим. Да и не может она целый день быть в детской. Ведьма беспокоилась, что за нарушение порядка они получат наказание.

У Латы был красивый, сильный голос. Ангельский... В нем искрилась стремлением к свободе ее душа. Нефилим пела, совершенно не замечая, что глупые физиономии охранников теряют часть своей прирожденной жестокости. А ведьма вовсе слушает, словно зачарованная. Ведь в ее слабом даре был отзвук вечности. Той песни, что поют ангелы, славя Творца.