Чужая P.S.Твоя

Глава 9

******

Ошибочно было полагать, что мамину задумчивость Виктор не заметил. Выходит, заметил, но сделал из приличия равнодушный вид.

— Да так, об одном деловом случае, — осторожно подбираю слова, подходя к серьёзному разговору, контролируя интонацию, чтобы она звучала нейтрально, обыденно. — Вчера, когда я возвращалась домой…

Я вынужденно прерываюсь — со стороны калитки доносится густой бас папы, радостный смех и следом — пронзительный, полный восторга возглас, привлекающий внимание:

— Баба, смотри, сколько окуней мы поймали!

Голос дочери пронзает воздух, и мы с Виктором почти синхронно оборачиваемся на звук. Из-за кустов сирени показывается фигура папы с удочками на плече, а рядом — Катя, изо всех сил тащащая за ручку маленькое, поблёскивающее на солнце ведёрко. Увидев нас и машину под тентом, она тут же забывает про рыбу.

— Ма-мо-о-чка, ты приехала!

Её глаза, загоревшиеся от счастья, расширяются, дочь бросает ношу и, подпрыгивая, мчится к нам. Чуть загорелые ноги, обутые в растоптанные сандалии, быстро мелькают по утоптанной тверди тропинок, а шустрые руки хватают и отрывают попадающиеся колосья травы и цветущие маргаритки, на ходу собирая причудливый садовый букет.

Со всего маха Катя впечатывается в меня и тут же обвивает за талию руками.

— Я соскучилась по вам, — тараторит она, поднимая счастливое лицо. — Дядя Витя, привет!

Оторвавшись, Катя так же искренне обнимает Виктора, но стоит ему погладить её по волосам, как снова льнёт ко мне, протягивая сорванный, слегка помятый букет.

— Вот! Это тебе — вручая цветы, дочь гордо объявляет: — Я сама его сделала.

— Спасибо, счастье моё, — не могу удержаться от проявления своей любви. Наклонившись, я целую Катю в щёку, как это делаю всегда, отмечая, что в её внешности стали проявляться и черты Данила, а ведь с рождения она была похожа больше на меня.

— Тебе нравится? — интересуется она, сияя от радости.

— Очень, — киваю, откладывая диалог с Виктором.

Кажется, он тоже забывает про напряжённость минуты, активно вникая в детские будни Кати.

— Дядя, Витя, мы с дедом полдня на речке рыбачили, и знаешь, кого видели? — Озорной блеск в глазах дочери сменяется интригой, когда она переключается на него.

— Лису? Или бобра? — подыгрывая ей, предполагает Виктор, и в его глазах появляется тёплый, почти отеческий отблеск.

— Не-а, — переходит она на шёпот, — во-о-от таку-у-ущего ужа, — разводя как можно шире руки в стороны. — Он вот так плыл по воде, — Катя тут же сползает на землю, изображая «нечто» шевелящееся ёрзая на коленях.

— А ты не испугалась? — интересуется он, принимая эстафету в общении.

— Не-е-е! — перестав трепыхаться, Катя мотает головой. — Он не страшный.

— Точно ужа? — и я подключаюсь к игре, вопросительно глядя на дочь.

На что в ответ она активно кивает «Да-да!»

— Ну-ка, Котёнок, как ты отличила ужа от других змей? — спрашивает Виктор, опускаясь напротив Кати на корточки.

— У ужа голова, как огурец — гладкая, а на ней два оранжевых пятна. А ещё у него хвост тонкий, длинный и глаза круглые, как у рыбы.

— Ого! — удивляется он и, хваля, похлопывает её по плечу. — Вот это познания! Прямо научный подход. Ты большая умница!

— Это дед умник, — засмущавшись, Катя поднимается с колен и прижимается щекой ко мне.

Она не особо стеснительная и справедливо сказать бойкая девочка, но сейчас, от повышенного внимания и похвалы, следует типичная детская реакция — спрятаться и переложить заслуги на другого.

В этот момент к нашей компании присоединяется папа. Передав ведро с уловом маме, он неспешной уверенной походкой подходит к мангалу.

— Ну что, Катюша, помогать будем? — его бас разливается спокойствием, которое он всегда приносит с собой.

Так начинаются общие хлопоты. Я, всё это время сжимавшая в одной руке шампуры, наконец кладу их на табурет, стоящий здесь же на островке, а Катя с охотой поднимает крышку кастрюли.

— Я буду тебе помогать, — деловито сообщает она и просит: — Мам, дай мне шпажку.

— Только осторожно, — даю наставление и показываю дочери как нужно нанизывать мясо.

В приготовлениях и последовавшем семейным ужином незаметно пролетает время. Уже вечереет, когда мама ставит на стол заварник с чаем из мяты и листьев смородины. Она достаёт из серванта небольшой йогуртовый торт, которого так ждала Катя, но дочь, умаявшись за день, потихоньку засыпает, положив голову мне на колени.

Погладив своё ненаглядное чудо по щеке, я тихо говорю:

— Жалко её будить, но надо ехать домой.

На что мама предлагает:

— Оставь Катю у нас на неделю, пока отец в отпуске, — негласно намекая: «Тебе надо расставить точки над «i» с мужем».

Я быстро прикидываю: так будет лучше, если предположение насчёт Данила не оправдается и мне всё же придётся контактировать с ним. Катя будет в безопасности и далеко от возможных нервотрёпок.