Чужая P.S.Твоя

Глава 12

Лия

Два дня спустя

— Спасибо, что согласилась.

Благодарность Данила выводит из задумчивости. Я отрываюсь от созерцания облаков за иллюминатором и поворачиваю голову в его сторону.

Мы сидим рядом в салоне бизнес-класса. Расстояние между нами — всего несколько сантиметров, но ощущается целая пропасть. Снаружи спокойствие, внутри — зудящая, колючая заноза. Я согласилась. Приняла его предложение, озвучив часть своих условий. И теперь сижу в самолёте, рядом с мужчиной, который до неузнаваемости изменился и снова ворвался в мою жизнь, упрямо решив, что можно просто отмотать назад плёнку. И я, несмотря на стойкую принципиальность, нахожусь здесь.

Несмотря на принятое решение, всё нутро скребёт: правильно ли поступаю? Не изменяю ли себе? Не совершаю ли непоправимую ошибку? Свербит, зудит, сверлит ядовитая мысль:

«Я продалась?»

За бесстрессовое расставание, за обещание островка стабильности, за пополненный счёт в банке (о чём мужа не просила и догадываюсь, как он узнал о сумме долга) и за... покой, который в последние дни казался недостижимой роскошью.

Я неотрывно смотрю на Данила. В стальные глаза. Не прячусь, не ищу посторонние предметы. Оцениваю его таким, какой он есть. И, к удивлению, впервые за долгое время серый взгляд не кажется мне жёстким и холодным. В нём — что-то другое. Усталость? Сдержанная сила? Тень сожаления? Или обычное переутомление от перелётов и переговоров?

И только сейчас, неожиданно для себя, замечаю в уголках его глаз появились тонкие, почти невидимые лучики морщин. Вроде бы мелочь, но они — как штрихи на портрете. Явный признак времени, прожитого отдельно. Да, он очень повзрослел, в его чертах появилась властная твёрдость, незнакомая мне раньше, и я не помолодела. Жизнь шла своим чередом, без нас друг в друге, но оставила неизгладимые следы.

В ответ на его благодарность я медленно киваю. Короткий, ничего не значащий жест, который должен означать «не за что» или «всё в порядке», но на деле он маскирует клубок противоречий. Я не могу выдавить ни слова, боюсь, что голос выдаст изрядное смятение с головой.

— Деньги у тебя на счёте, — вдруг с опозданием информирует Данил. — Ты можешь спокойно погасить кредит.

Его щедрость попадает прицельно в больное место.

Я слегка вздрагиваю, прочищаю горло и бормочу что-то невнятное — вроде «спасибо». А затем отворачиваюсь обратно к окну, к спасительной облачной картине. Пронзающее, отчётливое, постыдное ощущение — продалась, не покидает. Оно липкое, неприятное, бьющее по самолюбию.

«Нет, это не продажность», — яростно убеждаю себя. — «Это его решение, разумная плата за положение Данила в обществе. Это содействие ради всеобщего блага. Быть сильной — значит уметь принимать решения в сложных ситуациях. Даже если они горькие и оставляют привкус металла на языке, разъедая изнутри».

Но всё равно — осадок остаётся.

Его поступок сбивает с толку. Я была уверена: если он и вернётся к вопросу помощи с кредитом, то мы обговорим эту возможность после завершения партнёрства, но он… поставил меня в позицию неоплатного должника, перевёл в эквиваленте половину стоимости квартиры. Сразу. Без лишних условий и уточнений. Просто — взял и сделал.

Что сбивает меня с ритма. Не вписывается в типичный образ Данила: практичного, предусмотрительного, продумывающего каждый шаг. Может, он поменял взгляд на жизнь? Или это новая тактика? Заранее купить мою лояльность, чтобы чувствовала себя обязанной.

— Не ищи подводных камней в помощи, — произносит он, наклонившись ко мне тихо. Словно мысли считал или просто знает, слишком хорошо. — Я хочу, чтобы ты чувствовала себя уверенно. Не дёргалась из-за работы и долгов. В конце концов, мы пока женаты. Считай эту поездку совместным отдыхом. Вся твоя забота — быть на людях любящей женой.

Я второй раз киваю. Не доверяю голосу. Если сейчас открою рот — не факт, что не сорвусь. Слишком много чувств ожило, слишком много рвётся наружу.

— Расслабься, — добавляет Данил, то ли ненароком, то ли умышленно, касаясь моей руки и, плавно откидывая кресло в почти горизонтальное положение, удобно устраивается с видом человека, который полностью контролирует ситуацию и пространство вокруг.

А я снова остаюсь наедине с мыслями. Они давят, крутятся по кругу, не дают передышки, но я держусь. Потому что иного выбора уже нет. Потому что самолёт летит вперёд, и обратного билета нет тоже. Остаётся только сжать зубы и принять новую реальность, надеясь, что в конце пути я смогу посмотреть на себя в зеркало без сожаления.

******

Колёса машины бесшумно катятся по идеальному асфальту, увозя меня всё дальше от стеклянно-бетонной стерильности аэропорта. Я сижу, плотно пристёгнутая, и машинально смотрю в окно. Воздух за стеклом кажется иным — влажным, тёплым, наполненным солёным дыханием моря и сладковатым ароматом цветущих магнолий. Этот запах обволакивает, словно плед, мягко погружая в иное состояние, в другой мир, совершенно не похожий на московский мегаполис.

Водитель, встречающий нас с Данилом, уверенно ведёт автомобиль по извилистой трассе, которая то уходит в полумрак кипарисовых аллей, то снова открывается солнечным бликам. Слева, между мощными стволами пальм, мерцает бирюзовая лента моря, сверкающая, словно россыпь бриллиантов. Справа — бесподобные склоны гор, густо покрытые зеленью: пихты, сосны, кустарники — южное буйство, дикое и роскошное одновременно.