Чужая родная дочь

Чужая родная дочь

— Игнатова Валентина? — казëнный голос из динамика звучал сухо и по-деловому.

— Да, — ответила я, ещё не догадываясь, что этот звонок перевернёт всю мою жизнь.

***

Я думала, мы до самой старости будем жить вместе. Но жизнь играет по своим правилам.

Мы познакомились на втором курсе университета и я сразу поняла, что Ваня мой мужчина. Сильный, надëжный и в то же время мягкий и понимающий — с ним я всегда чувствовала себя красивой, желанной и защищенной.

С третьего курса он перевелся на заочное обучение и в перерывах между сессиями ездил в Москву на заработки. Я чувствовала себя виноватой, когда он отменял подработку, чтобы побыть со мной — ему нужно было помогать родителям в деревне и копить деньги на собственное дело, о котором он очень мечтал. Я ничего не могла с собой поделать, только радовалась, что он рядом.

Мы поженились не дожидаясь окончания университета. Тогда я узнала, что беременна и пришла к нему испуганная, с заплаканными глазами и ощущением, что моя жизнь теперь в его руках. Я не думала об аборте, я бы никогда не смогла убить своего ребёнка. Но в то же время чëтко осозновала, что позора тоже не переживу.

Ваня встревожился как только увидел меня, вскочил с дивана и бросился ко мне, обнимал, целовал и умолял сказать, что случилось. А я тряслась от страха и слëз и не могла вымолвить ни слова, только цеплялась за него и рыдала, оттягивая момент признания — мы были нищими студентами, оба из деревни, без поддержки и помощи, оставить ребëнка означало перечеркнуть все планы на будущее.

— Я не могу его убить, — проревела я Ване в рубашку и тут же почувствовала, как напряглись его мышцы, каменной стала грудь. Он схватил меня за плечи, отодвинул и заглянул в глаза, обжигая взглядом.

— Что ты говоришь? Валя! Ты что, беременна?

Я кивнула, глотая ком в горле и прикусила губы, не спуская с него глаз. Я ужасно боялась увидеть на его лице страх, раздражение, а может и злость.

Он недоверчиво улыбнулся, а потом счастливо захохотал. И я невольно засмеялась в ответ, чувствуя огромное облегчение, будто мне только что отменили смертную казнь. Он схватил меня, поднял и закружил по комнате, целуя грудь и шею.

— Валя! Валюша! Это же счастье! Такое счастье!

А я снова разрыдалась, но теперь уже от радости. Обмякла в его надежных руках и повторяла за ним:

— Счастье...

В тот момент я поняла — он меня действительно любит.

Калерия родилась в день экзамена. Наша маленькая дочурка не захотела ждать положенные до срока две недели в животе, а решила помочь маме закрыть финальную сессию. Я отвечала на вопрос по дипломной работе, когда почувствовала боль и схватилась за живот, выронив тетрадь. Бедный преподаватель, престарелый Матвей Егорович, бегал вокруг, махал на меня руками, нагоняя воздуха и кричал:

— Караул! Рожает! Помогите!

А мне было больно и смешно одновременно. Я тяжело пыхтела и просила найти Ваню, но никто не слушал. Вокруг было очень шумно, меня подхватили под руки и скоро уже везли в роддом. Хорошо, что находился он совсем рядом, роды были стремительные и уже через два часа я держала на руках свою красавицу.

Ваня ворвался в палату красный, запыхавшийся и напуганный. Следом бежали медсестры, требуя покинуть роддом, но он никого не слушал. Кинулся ко мне и, увидев Калерию, замер.

— Какая она маленькая! — прошептал удивлённо, а глаза были полны нежности и счастья. — Спасибо, Валюша, спасибо, родная!

Он потянулся к дочке кончиком пальца и легонько коснулся её щеки. Калерия открыла чёрные, как у папы, глазки, и внимательно на него посмотрела.

— Калерия, доча моя! — он заплакал, а медсестры смотрели на нас и улыбались. Потом вошёл врач и строгим голосом велел Ване уйти.

Через два дня мы были дома. Мои родители помогли нам купить комнату в общежитии, добавив к накоплениям Вани — своё дело снова отложилось. Он успел сделать там ремонт и сам смастерил детскую кроватку. Встретил нас с огромным букетом цветов и тортом, сразу же отобрал у меня дочь и не спускал её с рук до самой ночи, отдавая мне лишь на кормление.

— Моя ты принцесса, — щебетал он, возясь с Калерией, — моя ты сладкая девочка...

Три года промчались незаметно. Ваня жил на два города, чтобы обеспечить семью, а я занималась дочкой. Я столько раз просила его найти работу в родной Рязани, он лишь отмахивался, говорил: "здесь столько не платят, а мои девочки достойны лучшего".

Каждый раз возвращаясь из Москвы, он обязательно что-нибудь привозил Калерии и мне. Я ругалась, что тратит деньги, вместо того, чтобы собирать и поскорее запустить своë дело, но в глубине души радовалась такой заботе. Насмотрелась на мужей подружек да соседок и не понимала, за что мне такое счастье.

Однажды Ваня привëз огромного плюшевого зайца. Позвонил в домофон и мультяшным голосом велел позвать Калерию:

— Лерочка, к тебе идëт новый друг, открывай скорее дверь!

Дочь захлопала в ладоши и нетерпеливо запрыгала, дожидаясь папу. Дверь открылась и в дверях показалась игрушка ростом с Калерию. Вот было визгу! Дочь обнимала то зайца, то Ваню, и не выпускала подарок из рук до самой ночи.

Перед сном она уложила его с собой рядом и сказала:

— Он совсем как у Леры.

Я удивилась — время, когда она говорила о себе в третьем лице, давно прошло.

— Надо говорить "у меня", — поправила я, улыбнулась и посмотрела на Ваню. Неприятное чувство возникло в груди — муж выглядел встревоженным. Он прямо впился взглядом в Калерию.

— Нет, это мой заяц, синий, а у Леры розовый, но такой же, — упрямо повторила Калерия.

— Дочь, Лера это же ты? — спросила я, совсем сбитая с толку.

— Я Калерия, — важно ответила она, — а Лера моя подружка.