Чужая семья охотника на попаданок

Глава 9. Назойливый анимаг

Скучать с детьми не приходилось, что не новый день, то случались приключения.

Пока готовились документы, в том числе и в школу, мне пришлось нанять учителей, чтобы Рик с Тиной нагнали городскую программу. Преподавателей прислали строгих, они занимались с детьми по будням в гостиной с восьми утра до обеда, ещё и давали задания «на дом».

Обучение было своеобразной мерой наказания. Всё-таки побег из приюта и незаконное проникновение в чужой дом – это серьёзное преступление. Тина и Рик прекрасно это понимали, потому усердно старались.

На воспитательные розги я согласие не дала, а на разъяснительную беседу с патрульным пришлось. Выбрала малое из зол и разумеется тоже присутствовала при встрече, чтобы анимаги их не запугали.

Вся неделя пролетела в хлопотах, из-за потраченных денег на ремонт и закупки мебели с одеждой мне пришлось набрать много заказов и работать в лавке и огороде не покладая рук. Тина с Риком тоже помогали в мелочах.

Тем не менее всё своё свободное от работы время я старалась проводить с детьми.

Иногда по утрам перед занятиями Тина просила почитать сказки. Прихватив на завтрак запеканку или оладья с вареньем, мы выходили в сад и устраивались в беседке, увитой виноградной лозой. Я открывала книжку и с удовольствием читала девочке увлекательные истории, полные приключений, тайн и загадок.

Спустя минут десять-пятнадцать к нам выбирался из дома и Рик. Тоже слушал, делая вид, что очень занят очередным делом: то грядки с цветами пройдет польет из лейки туда-сюда по несколько раз, то возьмётся что-нибудь чинить или вычищать мои казанки для варки травяных зелий с настойками, то ещё что придумает для отмазки.

А я специально выбирала истории, чтобы нравились и сестре, и брату. В которых обязательно были злодеи и авантюрные герои, совершающие ради любви подвиги.

Рик очень сообразительный, но стеснительный мальчик.

Так он придал «новую жизнь» старой скамейке под яблонями, приладив вместо спинки сломанное колесо от телеги, которое валялось за ненадобностью в углу сарая. Загладил все щепки с помощью инструментов и покрасил краской.

Позже к скамейке добавился стол и пара стульев, а у колодца появилась новенькая добротная крышка и целехонькое ведро.

…Сегодня пока дети были заняты с учителями, я поспешила в лавку, чтобы наконец наложить на драконью метку маскировочные чары.

Не всё так просто с заклятьем оказалось. Зелье настаивалось третий день с начала роста новой луны, а в ночь полнолуния я его сварила. Сегодня можно было использовать.

Я закрылась в подвале, выставила на столешницу всё необходимое и не забыла достать из потайного ящика книгу с рецептами. В ней лежал листок с нужными словами, которые я благополучно переписала из фолианта по запрещённым заклинаниям в библиотеке ратуши основателей.

Нус, приступим.

Зажгла свечу и наклонила её над серебряной чашей с зельем, расплавленный воск стал медленно капать и сразу затвердевать, образуя узор, повторяющий плетение метки на запястье.

Скользнула взглядом по тексту, старательно заучивая кусочки фраз, и закрыла глаза, чтобы повторить мысленно. Заклинание довольно легко читалось, потому запомнила быстро.

Подсмотрела на воск – узор проявился на жидкости чётко. Хотела уже сунуть в чашу левую руку, как воск вдруг шевельнулся и сложился в иную картинку… в дракона, запертого в клетке.

Сердце ухнуло и пропустило удар.

Изображение было настолько чётким, что спутать не возможно. Даже глаза. Чудилось, дракон в упор смотрел на меня из чаши, наблюдал, как живой!

«Не делай этого…», – грозно прогремел чужой голос в голове.

Едва не закричала, но вовремя зажала рот ладонью. Неужели Мортем как-то прознал или почувствовал, что я собираюсь сделать? Да нет, быть того не может. Ведь не он мой истинный, как я поняла в храме.

Тогда чей это был хриплый и рычащий голос?

В любом случае я намерена спрятать метку – в книге значилось, что связь приглушится, метка истинности не исчезнет совсем, останется на коже, но никто, ни один маг не сможет её увидеть.

Главное не сможет этого сделать Грант, а я наконец получу свободу от него. Он ничего не сможет мне предъявить!

Решительно сунула руку в зелье и, прикрыв веки, проговорила заклятье: голос мой ломался, каждое слово отзывалось нутряной дрожью в теле.

Сердце панически загрохотало, каждый удар, как птица в клетке, отдавался звоном в голове.

На секунду показалось, что я совершаю чудовищную ошибку, но мне не нужны никакие связи не пойми с кем. У меня теперь есть дети, и об них я стану заботиться!

Как только я произнесла вслух последнее слово, зелье неожиданно нагрелось до кипятка. С криком я одёрнула руку и подула на запястье – на коже, где ранее был рисунок метки, теперь красовался розовый ожог.

Отметины исчезли.

– Получилось… – прошептала в неверии. – У меня получилось!