Чужая. Запретная

1

Зачет по истории искусств девятнадцатого века тянулся целую вечность. В аудитории стояла невыносимая духота. Наверное, перед сильной грозой всегда так — воздух становится липким, тяжелым, а старый паркет и крашеные парты начинают пахнуть как-то по-особенному, въедливо. Я сдала свою работу одной из первых, но привычного облегчения не почувствовала. Внутри, где-то между ребрами, тугим узлом завязалось паршивое, липкое предчувствие. Оно преследовало меня весь последний месяц. Такое глупое ощущение, будто тебе в затылок кто-то пристально смотрит, даже если ты сидишь спиной к кирпичной стене и сзади никого быть не может.

Я толкнула тяжелую дубовую дверь и вышла на крыльцо университета. Майское солнце сразу ударило по глазам, заставив зажмуриться. Я сделала глубокий вдох, пытаясь прогнать эту дурацкую внутреннюю дрожь.

— Ну что, Вертинская, опять «отлично»? — Кирилл лениво оттолкнулся плечом от массивной колонны и щелкнул зажигалкой.

От него, как обычно, за версту несло ментоловым табаком и дорогим парфюмом. Сын прокурора города, мажор до мозга костей, привыкший, что девчонки сами выстраиваются в очередь, чтобы прокатиться на его новой белоснежной «бэхе». Весь прошлый курс Кирилл упрямо подбивал ко мне клинья, пока отец доходчиво не объяснил его папе, что я — территория закрытая. Кир намек понял сразу. С тех пор все его подкаты сошли на нет, сменившись ленивым, почти дружеским стебом.

— Кто бы сомневался, — Кирилл выпустил струю дыма в сторону. — Тебе вообще можно на пары не ходить. Автомат за красивую фамилию и кукольное личико.

— Завидуй молча, Кир, — Яна выплыла из дверей следом за мной, на ходу натягивая на пол-лица огромные солнцезащитные очки. Её идеально прямые, выбеленные до платины волосы сразу растрепал легкий ветер. — Лилка, в отличие от тебя, билеты наизусть учила, пока ты вчера в клубе чужие депозиты закрывал. Привет, родная.

Яна без церемоний выхватила у Кирилла сигарету, сделала одну затяжку и тут же брезгливо поморщилась, возвращая её обратно. Потом повернулась ко мне и внимательно вгляделась в мое лицо.

— Чего бледная такая? Опять твой будущий муж всю ночь графики доходности своих филиалов показывал?

— Вадим в командировке, в Женеве, — я тихо вздохнула, поправляя лямку сумки на плече.

Мне безумно не хотелось говорить о Вадиме. Вообще. Последние недели любые разговоры о предстоящей свадьбе вызывали у меня глухую, подступающую к горлу тошноту. Вадим Левицкий был безупречным. Настолько идеальным, холеным и правильным, что его хотелось поставить в сервант за стекло и никогда не трогать. Белозубая улыбка, дорогие костюмы-тройки, сшитые строго по фигуре, правильные манеры. Мой отец был в абсолютном восторге от этого союза. Строительная империя Вертинского и банковские активы Левицких — идеальный брак по расчету, где мое собственное мнение шло где-то в самом конце договора, мелким нечитаемым шрифтом.

— Ой, да ладно вам, — Маша, наша староста, протиснулась мимо нас по ступенькам вниз, на ходу запихивая зачетку в потрепанный рюкзак. Лицо у неё было недовольное, злое. — Нашли из-за чего страдать. Зато у Вертинской проблемы вселенского масштаба — какую площадку для банкета выбрать и сколько ярусов будет в торте. Нам бы твою жизнь, Лила.

Я промолчала. Объяснять Маше, что все площадки и торты выбирает моя мать, зацикленная на мнении светского общества, а меня просто привезут туда в белом платье как дорогую фарфоровую вазу, было бесполезно. Да и не это меня сейчас по-настоящему пугало.

Я перевела взгляд на парковку у ворот университета. Черный представительский «Мерседес» моего отца уже стоял там, поблескивая чистыми боками. Около задней двери прохаживался Денис — мой личный телохранитель. Симпатичный, крепкий парень двадцати пяти лет, бывший спортсмен. Отец приставил его ко мне год назад. Денис всегда держался подчеркнуто вежливо, профессионально, но в последнее время я всё чаще ловила на себе его взгляд в зеркале заднего вида. Слишком долгий. Слишком тяжелый и отчаянный для простого наемного работника. Мне было искренне жаль его — Денис явно придумал себе какую-то сказку, которой никогда не суждено сбыться в реальности. Между дочерью строительного магната и обычным охранником лежала бетонная стена.

— Ладно, погнали, — Яна потянула меня за рукав светлого кардигана. — Ты обещала заскочить со мной в кондитерскую, я после этого зачета готова съесть килограмм шоколада.

Мы спустились по каменной лестнице и подошли к машине. Денис мгновенно выпрямился, сделал шаг навстречу и открыл передо мной заднюю дверь.

— Добрый день, Лилия Викторовна. Яна Дмитриевна, — голос у него был ровным, но я заметила, как сильно побелели костяшки его пальцев, сжимавших ручку двери. Он смотрел на меня так, словно я могла растаять от одного его неосторожного движения.

— Привет, Дэн. Трогай быстрее, мы голодные как волки, — Яна привычно запрыгнула на кожаное сиденье первой.

Я уже занесла ногу, чтобы сесть следом, как вдруг мой взгляд намертво зацепился за лобовое стекло автомобиля. Прямо под правым дворником лежал прямоугольный белый конверт. Совершенно чистый. Без почтовых марок, без обратного адреса. Только мое имя на лицевой стороне, выведенное кривыми, рваными, размашистыми буквами от руки: «Лиле».

Внутри меня всё мгновенно сковал ледяной холод. Воздух застрял в легких.

Это был уже четвертый раз за месяц. Всё началось с огромных букетов белых лилий без каких-либо записок, которые курьер приносил прямо к дверям моей квартиры рано утром. Потом была дурацкая плюшевая игрушка, оставленная на скамейке в парке, где я обычно гуляла по вечерам. А неделю назад на мой личный телефон, номер которого знали всего несколько человек, пришло ммс с незнакомого номера. На снимке была изображена я — со спины, в тот момент, когда сидела в летнем кафе с Яной. Подпись внизу гласила: «Ты слишком красивая, когда грустишь. Скоро мы будем вместе».

Денис проследил за моим застывшим взглядом, увидел конверт и мгновенно изменился в лице. Желваки на его челюсти заходили ходуном, а глаза потемнели от злости. Он резко, почти грубо шагнул к капоту, сорвал бумагу со стекла и спрятал её во внутренний карман своей куртки, явно надеясь, что я ничего не успела разглядеть.