Чужая земля

Глава 17

Вот это ты, девочка, влипла! Тут никакое отрешение не поможет. И если нет желания завтра шагнуть в петлю и испытать все прелести смерти от удушения, пусть даже понарошку, надо включать мозги и срочно что-то придумывать.

Огромная зала. Такая большая, что даже странно, как она поместилась в относительно небольшом здании магистрата. Шагов сто, не меньше. Мы прошли между двумя рядами столов, накрытых для трапезы, — десяток слуг еще сновал вокруг, заканчивая сервировку и расставляя приборы. В основном молодые девушки. Но даже они на меня взглянули мельком, без любопытства или сочувствия.

Меня провели в конец залы, к большому, занимающему почти весь простенок камину. При желании, в нем легко можно было запечь целую воловью тушу. Сейчас огонь в камине не горел — лето все-таки. Теплынь на дворе. Хотя лично я не отказалась бы от махрового халата или даже от пухового платка.

Стражники придвинули к камину несколько массивных табуретов, по которым один из мечников взобрался на каминную полку.

— Чего застыла? — очередной болезненный шлепок по ягодицам. — Давай следом… — и видя что я не пронимаю, чего от меня хотят, стражник снизошел до объяснения. — Лезь наверх, сучка. Да побыстрее. Скоро в колокола ударят.

Видя, что я все же не тороплюсь выполнять приказ, здоровяк просто схватил меня в охапку и забросил на камин.

— Держи, Люк. Не хочу получить взбучку от старшего десятника. Там сам управишься или помочь?

— Управлюсь… — второй развязал мне руки, но лишь за тем, чтобы тут же привязать их по отдельности к вбитым в стену железным крюкам. — Готово… — с силой подергал узы, проверяя на крепость, после чего спрыгнул на пол. А я осталась стоять наверху, попеременно бледнея и краснея, в зависимости от накатывающих чувств.

Какой кошмар! Это ж они меня, словно трофей, на всеобщее обозрение выставили. Как кабанью или оленью голову после удачной охоты. И все… все, кто сядет за эти столы, будут пялиться на меня целый вечер, как на…

— Кто посмел?! Это что такое, я спрашиваю?!

По проходу почти бежал тот самый мужчина, которого называли преосвященством и гневно потрясал кулаками.

— Вы же сами приказали, ваше пре…

— Я?! Я приказывал мятежницу, еретичку и блудницу поставить перед всеми в позе Христа?! — срывающимся от злости голосом завопил тот. — Чтоб на нее смотрели, как на мученицу?! У вас в головах что, полова или опилки?! Или вообще пустота?..

— Простите, ваше преосвященство, — повинился стражник, который привязывал. — Мы сделаем как надо… Вы только скажите, как?

— Руки сведите вместе и вон на тот крюк, что повыше прицепите… чтоб вверх потянулась и на цыпочки встала. А ноги, наоборот, раздвиньте... — успокоился святоша. — А хотите — на карачки поставьте, только чтобы ее поза крестное знамение не напоминала... Девка должна призрение вызывать… или похоть, но только не сочувствие, как сейчас. Гляньте сами, великомученица Варвара да и только. Тьфу ты, прости меня Господи.

Священник перекрестился и ушел, а стражники полезли на камин, придавать моему телу бесстыжего вида. И я не могла ничего со всем этим поделать, несмотря на неимоверное желание немедленно закончить эту идиотскую, сумасшедшую игру и вернуться домой.

Suam quisque potestatem habet ut tollat crucem eius [лат., — У каждого свой крест]

* * *

Не знаю какую цель преследовал бургомистр или священник. Чего желали больше — унизить меня или опозорить, но у них ничего не получилось. Нет, я не сбежала и не стала невидимой, но входящие в трапезную залу глазели на меня только пока шли к своему месту. После этого их взгляды так надежно прикипали к кувшинам, бутылкам, подносам и мискам, что никто, даже вскользь, в сторону камина больше не глядел. Горожане жрали, пили, отрыгивали проглоченное под стол, толкающимся там псам, и снова продолжали жрать. Пока не валились на пол в свою же блевотину. А если у кого из достойных мужчин и возникали иные потребности, помимо насыщения, то под рукой всегда имелась разбитная подружка, готовая сопроводить распалившегося самца до ближайшего сеновала. Если кавалер был в состоянии туда дойти и оплатить прогулку.

Так что глядя на эту вакханалию чревоугодия, я довольно скоро перестала чувствовать себя неловко, зато все сильнее стали болеть вытянутые руки, плечи, спина и напряженные лодыжки. Стараясь угодить его преосвященству, стражники так подтянули меня вверх, что приходилось либо висеть всем телом на запястьях, либо опираться на кончики пальцев. Хорошо, что я с детства занимаюсь танцами и могу так часами стоять. А еще лучше, что это не мое тело. Не уверенна, что смогла бы выдержать столько после перелома. Хотя, доктор говорил, что в местах срастания кости даже прочнее становятся. Шутил, наверно…

— Женя! Женя… Надеюсь, ты все же меня слышишь.

Голос профессора прозвучат так отчетливо и громко, что я непроизвольно завертела головой, ожидая увидеть его где-то рядом. Но, увы, следующие слова развеяли надежду.

— Женечка, ты только не волнуйся. Мы пока не понимаем, что происходит, но непременно что-нибудь придумаем. Ты, главное, помни — что бы с тобой не происходило, все это лишь в воображении. А сама ты лежишь на кушетке у меня на даче. Таисия Степановна все время рядом. Доктор тоже. Он говорит, что все показатели в норме. Только энцефалограмма показывает повышенную возбудимость мозга, но это нормально при компьютерных играх.