Чужая земля

Глава 36

Ни на лестнице, ни на выходе из башни нам никто не встретился. Похоже, я все-таки была права, насчет секретов маленького городка. Знали жители, или по меньшей мере, догадывались: что происходит здесь, — вот и держались подальше. Так что, наверное, можно было обойтись и без пожара. Но, сделанного не воротишь… Огонь уже во всю разбушевался. Понравилось ему наше угощение, и обшивка стен… Языки пламени то и дело наружу выглядывают. Словно присматриваясь, чего бы еще вкусненького лизнуть.

— Горим!

Улочки в крепости тесные, так что пришлось буквально вжиматься в стену, чтобы торопящиеся на пожар солдаты не захватили нас с собой. Зато и прятаться не надо. Никому и в голову не придет — смотреть на что-то еще, кроме полыхающего огня.

В общем, бочком, бочком мы с Беатриче потихоньку выбрались на замковую площадь.

Здесь тоже уже толпился народ, но, в основном, праздные зеваки. Этих, любителей поглазеть на бедствие, везде хватает. Одни хватают ведра и багры, а другие — руками машут, да причитают: «Ой, беда то какая приключилась! Ой, что ж это деется?!»

Этим тоже до нас нет дела. Можно хоть толкаться, хоть на ноги наступать — глаз от пламени не оторвут и с места не сдвинутся.

Миновав площадь, мы направились к воротам. Бывшая пленница освоилась немного и даже приободрилась. Ну и напрасно… Не в том смысле, напрасно что приободрилась, а что решила, будто самое сложное позади. Ничего подобного. Вон они, наши сложности, маячат. В количестве пяти штук.

Явно воины бывалые, службу знающие и несущие ее исправно, невзирая ни на какие пожары или наводнения. Поскольку к их прямым обязанностям, перечисленные буйства стихии, отношения не имеют. Вот если б они попытались покинуть город или, наоборот, в него проникнуть, тогда другой разговор, для этого стража и поставлена.

Уж не знаю, каким макаром доблестные ратники попытались бы задержать огонь или воду, но нас они остановили просто — двое скрестили копья, двое — направили их на нас, а пятый, главный, вопросительно рявкнул:

— Стоять! Кто такие?! Куда направляетесь?

Последние слова старший караула произнес не так уверенно, как начинал, поскольку мы успели приблизиться достаточно, чтобы стражники смогли разглядеть облачение священнослужителя. А их, я подозреваю, в крепости не так уж и много.

— Ваше преподобие… Просим прощения, но без разрешения его сиятельства из замка не может выйти даже монсеньер.

Заговорить в голос, означало продать себя с потрохами. Так что я сделала повелительный жест, подзывая стражника к себе. А когда тот подошел и склонил голову для благословения, перекрестила его и шепотом спросила:

— Видишь эту девицу? — указала на Беатриче.

Девушка стояла неподвижно и только крепче сжимала распятие. Даже в паре шагов от нее, можно было расслышать, как громко она дышит. Похоже, дочь барона так до конца мне и не поверила.

— Да, ваше преосвященство.

— А знаешь, кто она? — все так же шепотом спросила я. Не для таинственности, а потому что когда произносишь слова таким способом, очень сложно различить тембр голоса и понять кто говорит — мужчина или женщина.

— Да, ваше преосвященство. Вы, не можете всех помнить, но я был среди тех, кто вывозил ее из замка Тьерн. Так что эту девицу я ни с какой другой не спутаю… — при этом он машинально прикоснулся к щеке, на которой даже в полутьме можно было различить ряд глубоких царапин. Словно по его лицу железными граблями прошлись.

— Вот и отлично. Тогда мне не нужно объяснять, зачем ее сюда привозили.

Стражник посмотрел в сторону все еще горящей башни и только отрицательно мотнул головой.

— Но я все равно не могу…

— Послушай меня, чадо неразумное. Девка одержима бесом… И тот вот-вот окончательно возьмет над ней власть. Видишь, как она вцепилась в распятие?! Ты хочешь, чтобы это случилось в замке? Нет! Не для того все затевалось. Она должна успеть войти в лагерь наших врагов, раньше чем бес вырвется на свободу. И вот тогда ты услышишь вопли ужаса, с которым дружина графа Тьерн будет убегать прочь, обгоняя по дороге конных лучников барона… Не мешкай! Если сам не хочешь очутиться в пасти демона! Время на исходе!

Давно заметила, главное не слова, а интонация с которой они произносятся. Так сказать, напор… На стражника тоже подействовало. С опаской косясь на полумертвую девицу, от чего на ее, бледным, как саван, лице глаза казались горящие адским огнем. Конечно, это всего лишь отблеск пожара, но в совокупности — добавляло впечатления.

— Откройте калитку! Пусть убирается… Только уж вы, монсеньер, потом не забудьте сказать их светлости, что мы действовали по вашему приказу.

Величественного кивка и благословляющего жеста достаточно. Не того полета птица старший стражи, чтобы аббат с ним слишком долго на равных говорил.

— Ступай, дитя мое… —Беатриче словно окаменела и не двигалась с места. — Иди домой.

— Шевелись! Уснула, что ли? — это я на ухо прошипела, сопровождая слова сильным щипком за самое нежное место.

Помогло. Баронская дочь вышла из ступора и с визгом ринулась в приоткрытую калитку.

— О! Уже началось!

«Блин горелый! Хотела, как лучше, а получилось… ну, как получилось…»