Чужая жена

Глава 12

Водрузив принесённые коробки на диван, Вера удалилась. Я откинулась на подушки и уставилась немигающим взглядом в белоснежный потолок, неосознанно отмечая его и дельно ровную поверхность. Наша сделка с Громовым начала свой отсчёт. Ещё можно повернуть назад, но, помотав головой, я решительно откинула одеяло, поднялась с постели, подошла к дивану и сняла с коробок крышки.

Внутри оказались наряды на любой вкус: платья, юбки, блузки, брюки, костюмы, туфли. Всё брендовое, дизайнерское. Открыв коробочки поменьше, я обнаружила в них украшения.

— Ну ничего себе! — выдохнула я, взяв в руки колье из золота, инкрустированное бриллиантами, ему в комплект шли серьги и кольцо.

Я приложила его к груди и восхищённо ахнула, посмотревшись в зеркало. На мгновение я забыла, что сама ситуация, в которую я попала, — унизительна. Я аккуратно убрала украшение, и в этот момент в дверях вновь появилась Вера с уже новыми коробками и неизменной вежливой улыбкой. Она ни мимикой, ни жестом не выказала собственного отношения к происходящему.

— Вам идёт, — сказала она, прежде чем оставить свою ношу и удалиться. — У Александра Дмитриевича хороший вкус. Сегодня к вам ещё приедет стилист. Через полчаса я накрою в столовой.

Я удручённо взглянула на свои ногти: да, маникюр следовало бы обновить. После чего обратила внимание на принесённые коробки. На этот раз меня снабдили изящными сапожками, меховой накидкой, пальто и другими предметами гардероба. Лёгкими движениями я разгладила соболиный мех, едва касаясь. Только сейчас я начинала осознавать, что значит — быть женщиной Александра Громова. Со своими любовницами этот мужчина не скупился. Думаю, они даже не были в обиде на него за то, что их роман длился не более двух месяцев. Наверняка по завершении отношений они уходили от него с круглой суммой на счету и богатыми подарками. Вот только вряд ли кого-то из них принуждали при этом изменить собственному мужу.

Закрыв глаза, я помотала головой. Я не буду думать об этом сейчас, никому не станет лучше от моих сомнений. В памяти вновь всплыла картина, как Игорь лежит на больничной постели, увитый трубами и проводами, весь избитый и переломанный. Поджав губы, я вздёрнула подбородок. Я не представляла, как лягу в постель к Громову, но я должна буду переступить через себя. Не думать, просто не думать об этом, в конце концов, я не выпускница института благородных девиц.

Стилистом оказалась молодая девушка. Она приехала во второй половине дня, притащив с собой огромный кейс с косметикой, аксессуарами и всякими уходовыми средствами. Мы прошли в мою комнату, и колдовство началось. Моё преображение заняло несколько часов. К тому времени, как за мной приехал водитель, из зеркала на меня смотрела шикарная женщина, в которой я едва узнавала себя. Маленькое чёрное платье оттеняло светлую кожу, массивное колье подчёркивало глубокое декольте, ботильоны на высоком каблуке придавали дополнительный рост, а высокая причёска открывала изящную шею.

Водитель привёз меня к ресторану итальянской кухни в центре Москвы. Он помог мне выбраться из автомобиля и проводил до дверей, где меня встретил приветливый администратор, который, узнав, кто меня ждёт, тут же провёл к нужному столику. При моём появлении Громов широко улыбнулся, окинуло меня восхищённым взглядом, поднялся и помог мне снять меховую накидку.

— Выглядишь превосходно, — грудным голосом произнёс он, отодвигая стул. — Эта причёска и это платье очень идут тебе.

— Спасибо, — выговорила я присаживаясь.

— Честно сказать, — вернувшись на своё место, Громов продолжил беседу. — С нетерпением ждал этого вечера, чтобы увидеть тебя. Утром мне пришлось слишком рано уехать, поскольку на восемь часов было запланировано совещание с руководителями отделов. Даже не успел с тобой попрощаться.

О боже, он строил разговор так, будто мы с ним на самом деле пара.

— Правда? И... как оно прошло? — поддержала я наш диалог, положив на колени чёрный клатч, который был в тон платью, выбранному для этого вечера.

— Как обычно, очень скучно. — Громов потянулся к открытой бутылке шампанского и разлил его по фужерам. — Хочу поднять этот бокал за тебя — воплощение красоты и изящества.

Он говорил что-то ещё, я почти его не слушала. Я цедила напиток мелкими глоточками и думала. Наверно, если бы поведение Громова отличалось грубостью, а сам он ограничился лишь постелью, мне было бы морально легче. Но он ухаживал, говорил комплименты и вёл светскую беседу.

— Завтра мы идём с тобой в театр. — Эти слова вновь заставили меня вернуться в реальность. — Там будут деловые партнёры со своими спутницами, хочу представить им тебя.

— Зачем? — удивилась я.

— Потому что ты очень красивая женщина. И ты моя женщина, — пояснил Громов, делая акцент на слове «моя».

— Ясно. — Скомкав салфетку, я бросила её на стол.

Он хочет продемонстрировать меня в качестве трофея. Да, он все свои неприглядные действия упаковывает в красивую обёртку. Громов в этом деле мастер. Он хочет, чтобы все видели его победу над менее удачливым соперником. Он хочет прилюдно утереть нос моему мужу, нанести ему сокрушительное поражение.

Ужин закончился, Громов помог мне подняться и подал накидку.

— Поедем домой, Мира? — бархатным голосом спросил он, и в этой интонации слышался намек на продолжение вечера.