Чужая Жена

Глава 1

Акмаль стоял в мечети и чувствовал только холод.

Не от камня — от собственного безразличия. Всё происходящее казалось ему спектаклем, в котором он был вынужденным актёром. Он смотрел на имама, на старейшин, на отца, который сидел в первом ряду с каменным лицом, и думал только о цифрах. О долгах. О том, как вернётся в Москву и вытащит свою компанию из ямы.

Она вошла тихо. Бесшумно.

Женщины расступились, и он увидел фигуру в белом хиджабе. Плотная ткань скрывала всё: лицо, волосы, даже руки. Только узкая прорезь для глаз. И он не стал вглядываться. Какая разница? Это просто формальность. Сделка на три месяца. Бумага. Контракт, скреплённый не подписями, а клятвой.

Она подошла и встала рядом. Он не взглянул на неё. Смотрел прямо перед собой, на имама, который уже раскрыл книгу.

— Ты согласен взять её в жёны по законам наших предков? — голос старика раздался ровно и торжественно.

— Да, — ответил Акмаль сухо. Ни тепла, ни эмоций.

— Ты согласна стать его женой, Алия?

Она молчала секунду. Потом сказала тихо, но твёрдо:

— Да.

Голос был нежным, но острым. Как лезвие, обёрнутое в шёлк. Акмаль не повернул головы. Ему было всё равно.

Имам произнёс молитву. Акмаль надел ей кольцо на палец — тонкий золотой ободок — и почувствовал, как её пальцы дрогнули. Но лишь на мгновение. Она сжала руку в кулак, будто хотела сбросить его прикосновение.

Церемония закончилась. Акмаль выдохнул. Всё. Теперь ждать, когда отец переведёт деньги, и можно жить дальше.

---

Флешбэк: три дня назад

— Я дам тебе деньги, сын. Но сначала — ты женишься.

— Ты знаешь, как я отношусь к браку, отец.

— Знаю. Поэтому это сделка. Три месяца. Она — дочь моего старого друга. Её муж произнёс «талак» трижды. Теперь она может вернуться к нему только после того, как выйдет замуж за другого. Ты станешь этим «другим».

— Я должен стать мужем женщины, чтобы потом она ушла к другому? Это унизительно.

— Это спасает её честь. И твой бизнес. Никто не должен знать, что это на три месяца. Три месяца, сын. А потом — ты свободен. Если после этого ты не захочешь жениться по-настоящему, я больше никогда не скажу тебе ни слова о браке. Никогда. Подумай.

Акмаль сжал телефон. В трубке было тихо.

— Три месяца, — повторил он. — И я никогда не услышу от тебя этого слова?

— Клянусь.

— Хорошо. Я согласен.

---

Акмаль моргнул и вернулся в реальность.

Рядом стояла его жена. Её лица он так и не увидел. За всё время церемонии она не подняла глаз. Он даже не знал, какого цвета её волосы. Только заметил мельком, когда она поправляла хиджаб, — что-то тёмное. Может, чёрное. Может, каштановое. Какая разница.

— Поехали, — сказал отец, подходя к ним. — Ресторан ждёт.

В ресторане было шумно. Играла музыка, гости смеялись, произносили тосты. Акмаль сидел во главе стола рядом с Алией. Она сидела неподвижно, как изваяние. Её лицо всё так же было скрыто белым хиджабом. Только глаза. Он пару раз бросил взгляд — но она смотрела в стол. Опустив ресницы.

Он не слышал её голоса. Ни слова за весь вечер. Она не притронулась к еде — по крайней мере, он не видел. Иногда она чуть приподнимала платок у губ, чтобы сделать крошечный глоток воды из стакана, и тут же опускала его. Быстро. Осторожно. Будто боялась, что кто-то увидит её лицо.

Акмаль вдруг почувствовал раздражение.

Что она прячет? Уродство? Шрамы? Или просто играет в недотрогу?

Он поймал себя на том, что смотрит на неё слишком долго. На её руки — тонкие, с длинными пальцами, которые сжимали край платка. На её шею — изящную линию, которую он видел лишь мельком, когда она наклонялась к стакану.

И тогда она подняла глаза.

Одно мгновение. Одна встреча взглядов.

И он увидел их цвет.

Зелёные.

Яркие, чистые, как горные родники после дождя. В них не было тепла. Не было интереса. Только холод. И что-то ещё — горькое, сломленное, но не сдавшееся.

Она тут же отвела взгляд, будто обожглась. Акмаль почувствовал, как внутри что-то шевельнулось. Не желание. Нет. Любопытство.

Что ты прячешь, Алия? Что ты скрываешь за этой тканью?

Он вспомнил слова отца: «Она умна. Красива. Горда. И она не хочет замуж».

Акмаль усмехнулся про себя. Ну что ж. Три месяца. Он узнает всё. Даже если она прячет лицо до конца, он узнает её тайны. Потому что любопытство всегда побеждало в нём безразличие.

Но он ещё не знал, что, когда он увидит её лицо, он забудет о своих деньгах, о своей компании, о своей ненависти к браку.

И что зелёные глаза будут сниться ему каждую ночь.