Чужая жена. Моя Виктория

Глава 1. Мост любви

Я улыбаюсь небу. Сегодня оно кажется мне особенно близким. И таким же лазурным, как мои глаза. Что не часто бывает в затянутом дождями и туманами Петербурге.

Но сегодня я позволила себе быть счастливой. Позволила, как позволяю себе лишний бокал шампанского, зная, что утром будет мутить. Я смотрю на перила моста Поцелуев, через который меня несут на руках, а ветер с Мойки шепчет не «поздравляю», а старое, до боли знакомое имя.

И каждый шаг моего жениха, такой уверенный и твёрдый, отдаётся во мне глухим эхом: «Чужой… Чужой… Чужой…»

Даня бережно ставит меня на мост, поддерживая за талию. К нам уже спешит смешная девочка в красивом пышном платье, несущая замок и связку ключей. Вообще на этом мосту нет такой традиции, но мы решили повесить замок именно здесь, чтобы не утомлять двести гостей нашей свадьбы, большая часть которых сейчас составляет наш кортеж.

Я смотрю, как подпрыгивает огромный бант на волосах ребёнка. Даже он мне кричит: «Не тот… Не тот… Не тот…»

Даня собирается запереть нашу любовь и выбросить ключи в реку, чтобы никто не посягнул на наше счастье. А я? Я запираю дверь в своё прошлое.

Даня берёт замок, а я ключи. Пока жених, присев на корточки, цепляет символ вечности за перила, я вижу, как настоящая вечность над нами чернеет. Летняя гроза? Нет. Это ответ вселенной на мою попытку быть счастливой.

Первый далекий раскат грома звучит для меня зловещим предупреждением, настраивающим струны надвигающейся беды.

Я вздрагиваю так, словно меня ударили чем-то тяжелым. Ключи выскальзывают из пальцев и падают в темную воду с неприятным звуком «плюх». Даня, молниеносно выбросив руку, хватает пустоту. Он не успевает. Он никогда не успевает там, где речь идёт обо мне. А следом, с тяжёлым вздохом, за ключами уходит наш незакрытый замок. Словно говоря мне о том, что наша любовь тонет, даже не успев начаться.

– Ничего. Сейчас другой принесут, – успокаивает меня Даня и поворачивается, чтобы позвать кого-то из помощников. Но мгновенно забывает о замке, глядя, как из машины такси выходит высокая широкоплечая мужская фигура. Голос жениха непривычно дрожит. – Надо же, приехал!

Родители Дани владеют известной логистической компанией. Он является их единственным наследником. Но в последнее время из-за сложной политической ситуации у компании возникли проблемы. Даня говорит, что не происходит ничего страшного, но им срочно нужен влиятельный инвестор. Именно такого он нашёл на международном инвестиционном форуме в Дубае несколько месяцев назад.

– Шейх Ляйс не совсем шейх, – рассказывал мне Даня по возвращении.

– Как это? – удивилась я.

– Он близкий родственник настоящего шейха, который ведёт очень закрытую жизнь. Шейх официально назначил Ляйса своим преемником. То есть Ляйс полностью руководит бизнесом от имени шейха. Ведёт переговоры, заключает сделки и так далее, – Даня даже голос понизил, хотя в тот момент мы были одни в его квартире. – Говорят, что несколько особо умных европейцев, оставшись недовольными решениями Ляйса, попытались напрямую выйти на шейха. После того как им это удалось, они пожалели, что на свет родились. Теперь к Ляйсу во всём мире уважительно обращаются «шейх», хотя официально подобного титула у него нет.

Тогда я лишь пожала плечами. Не секрет, что троны принадлежат правящим семьям. Но фамилию и титул «шейх» носят сотни человек. Начиная от тех, чьи портреты висят на каждом углу, заканчивая теми, чьи владения теряются в песках пустыни Руб-эль-Хали или в горных долинах Рас-эль-Хаймы. И их статус измеряется не звонкостью имени, а весом счёта и крепостью стен вокруг их личного оазиса.

Конечно, Даня не упустил возможности пригласить будущего партнера на свадьбу. А тот принял приглашение. Правда сказал, что приедет неофициально, не хочет лишней шумихи. Он никогда не был в Петербурге и с удовольствием погостит недельку у нас.

И сейчас мы с женихом смотрим, как этот легендарный человек идёт к нам. Уверенно заходит на мост, становясь третьим.

Почему-то когда Даня о нём рассказывал, я представляла себе среднестатистического мужчину арабской внешности. Чуть полноватого, за пятьдесят, который не обратит на меня никакого внимания. Как и я на него.

Реальность оказалась непредсказуемой.

Шейху Ляйсу оказалось чуть больше тридцати. Высокий, широкоплечий, что даже безупречный чёрный пиджак не может скрыть мощь сильного тела.

Его лицо было ещё более поразительным – чёткие, почти скульптурные европейские черты, но в смугловатом оттенке кожи, в разрезе тёмных, непроглядных глаз и в той особой хищной скуле пробивалась восточная кровь.

В нём чувствовалась не власть, а властность.

Опасность. Неконтролируемая звериная сила, которую лишь прочная нить самоконтроля пыталась удержать в рамках светского приёма.

Но самое ужасное было не в этом. И даже не в том, как сжалось, а потом бешено застучало мое бедное сердце у меня в груди.

Шейх смотрел прямо на меня. И в его взгляде, взгляде незнакомого мужчины, которого я никогда не видела, с пугающей ясностью проступали знакомые черты. Другого льва. Того, которого я когда-то звала Леоном.

Где-то в глубине, под слоями льда, которым давно покрылось всё моё тело, вспыхнул знакомый, дикий жар. Тот самый, что когда-то прожигал меня насквозь. Тело, предательски забывшее про разум и про белое платье, отозвалось на него животным откликом. Сухостью во рту. Дрожью в коленях.