Чужая жизнь. Книга I. Приговоренный жених.

Постель и магия.

- Бежим! – вскрикнула служанка и лаской метнулась к двери в покои Изабеллы.

Я, не мешкая, последовал за ней. Почему и зачем? Мог бы и остаться? Не знаю. Видимо, стадный инстинкт. Все бегут (правда, в данном случае только служанка в единственном экземпляре), и я бегу. В два прыжка достиг спасительной двери, за которой уже скрылась моя горе-охранница. Увидев, что я уже в комнате, та захлопнула дверь и задвинула задвижку.

- А она дверь не сломает? – поинтересовался я, осматривая не слишком надежный запор.

- Нет, - ответила служанка. – Вломиться в покои дочери короля не решится никто. Да и вы, ваша светлость, нанесли только что графине такое оскорбление, что она на вас больше и не посмотрит.

- Какой графине? – в очередной раз ступил я. Закрадывается неприятное подозрение, что необходимость притворяться придурком плохо сказывается на моих умственных способностях.

- Графине ДеВержи, - пояснила служанка. – Она ради вас сражалась на дуэли, победила, а вы сбежали. Да и одной из первых красавиц при дворе графиня считается, хотя, откровенно говоря, слывет распутной, - девушка покраснела.

Хм.. видал я здесь дам и посимпатичнее этой графини. Ничего особенного. С другой, стороны доступность часто добавляет женщинам привлекательности в глазах мужчин. Я плюхнулся на кровать и только тут понял, что вся моя одежда осталась в моих покоях, а в спальне Изабеллы вряд ли найдется что-то из мужской. Нет, женщины здесь носят мужские костюмы. Например, охотничьи или для верховой езды. Но даже если такой и найдется в гардеробе моей жены, то мне по размеру не подойдет.

- Когда эта графиня уйдет, надо будет в мою спальню быстро сбегать, - сказал я. – Мне одежда нужна.

Почему-то мне вдруг стало крайне неуютно в том жалком подобии трусов и в короткой рубашке, в которые я был облачен. И я понял, что вызвало это мое ощущение, а потом и сделал то, чего совсем не собирался и от чего, собственно, и прятался сейчас.

На меня, а точнее на меня чуть ниже пояса, затаив дыхание, смотрела служанка. И продолжала краснеть. Ага, то есть она румянцем залилась не от того, что назвала графиню распутной, подумал я. А может быть, как раз эти слова и разбудили в ней то, что сейчас ясно читалось в ее затуманенном взгляде и всем облике.

- А можно мне… Меня… Ваша светлость? – пролепетала она таким умоляющим голосом, что отказать ей было бы тем же самым, что ударить ребенка.

И я не смог. Вздохнув, встал. Девушка тут же повернулась ко мне спиной, навалилась грудью на стол и начала задирать свое платье. Да что же за нравы здесь такие царят? Нет, я уже знаю, что местные аристократы по-другому девиц из низших сословий и не используют – задрал, проходя мимо, подол, сделал свое дело и дальше пошел, как ни в чем не бывало. Видел уже такое пару раз. Кстати, никакого смущения ни один из участников процесса не проявлял. Типа, в порядке вещей. Но так же нельзя! Это просто скотство какое-то. Вот и эта очень, кстати, симпатичная девушка даже представить не может, что герцог будет ее «любить» как-то по-другому.

А я буду. Подошел, одернул платье, поднял на руки, сел снова на кровать, девицу посадил себе на колени. Замерла, как птичка, попавшаяся в силок. Даже глаза зажмурила. Нежно поцеловал в один закрытый глазик, потом в другой, потом в губки. Задрожала всем телом, обмякла. Аккуратно перевел ее в лежачее положение – ноги на кровати, а корпус у меня на коленях. Так прогиб в пояснице очень чувственный получается. Начал, лаская одной рукой ножки, другой развязывать шнурки на лифе ее платья. Задачка, скажу я вам. Это не три пуговицы на блузке расстегнуть или майку задрать. Но справился. Уже к завязкам на своей одежде привык. Ну, а дальше все по плану командиров взводов, как говаривал один мой приятель, отслуживший полтора года в армии, чем очень гордился и постоянно к месту и не к месту вставлял какие-то выражения, которых там нахватался.

Правда, смею надеяться, что в том деле, которым я потом где-то с часок занимался, я тяну не на лейтенанта - командира взвода, а на целого полковника, а то и генерала. Очередное подтверждение этому я получил, когда девушка, придя еще через минут тридцать в себя, села на постели и, прижимая к груди простыню (И что им всем дались эти простыни? То Изабелла натягивает на себя или грызет, то эта дурашка стыдливо закрывает то, что я не только уже видел, но и всячески тактильно исследовал), с чувством произнесла:

- Спасибо вам большое, ваша светлость. Я даже представить не могла, что это может быть так прекрасно, - и она потянулась, чтобы поцеловать мою руку.

А в глазах была такая благодарность! Я такую видел только один раз в своей прошлой жизни. У собаки. Да, у бездомной беспородной жучки, которую увидел у магазина и, купив полбатона колбасы, накормил. Как она на меня смотрела! Если бы я тогда не жил еще в спортинтернате, взял бы ту собаченцию себе. А так – только отвел в собачий приют, который был недалеко от нашего интерната. Потом пару месяцев иногда заходил и навещал ее, а она меня узнавала и всегда радостно виляла хвостом. А потом ее кто-то забрал домой. Очень хочется верить, что ей там было хорошо, что хозяева достались добрые. Так вот служанка смотрела на меня также. Благодарно, беззащитно. Уфф….

Я мягко убрал руку и стал гладить девушку по волосам, а она все равно пыталась как-то извернуться, чтобы прикоснуться к ней губами.

- Как тебя зовут, милая? – спросил я, со стыдом осознав, что меня не только раньше этот вопрос абсолютно не интересовал, но и сейчас я переспал с ней, даже не спросив имени. Как настоящий аристократ, чтоб меня!

- Мельба, ваша светлость, - ответила служанка и продолжила. – Вы не подумайте, ваша светлость. Я ничего… Я не… Просто очень захотелось почувствовать то, что испытывает с вами госпожа. Простите меня…

- Не бойся, Мелли, - изменил я ее имя на более, как мне показалось, для нее подходящее. – Я ничего Изабелле не скажу. И никому не скажу. И не извиняйся. Мне тоже очень понравилось.