Чужие Берега

ГЛАВА 1. НАД ПУСТОШЬЮ

«Надежда», транспортный корабль аэта, отныне служивший ковчегом для девяти людских душ, осмелившихся покинуть удушающие объятия подземного сверхзащищенного бункера, скользил над выжженной землей. Девять путников искали хрупкий проблеск жизни на мёртвой карте мира.

Внутреннее пространство, прежде непривычно просторное, теперь казалось вместилищем всех их надежд и страхов. Длинный центральный коридор, как кровеносная артерия, соединял мостик управления, жилые отсеки, клочок научного пространства, гордо нареченный лабораторией, и скромный склад.

Стены были выполнены из тёмно-синего металла, оживленные пульсацией слабого голубого свечения, и нашептывали о далеком, забытом прошлом корабля. Воздух, чистый и чуть влажный, хранил в себе едва уловимый отзвук озона как свидетельство неустанной работы систем жизнеобеспечения, оберегающих своих пассажиров.

Демид стоял на мостике, хотя бразды правления почти полностью принадлежали автопилоту. Его взгляд, устремленный сквозь узкий длинный обзор, впитывал картину планеты. Это была серая пустошь, иссушенная, испещренная шрамами ядерных ударов. Но где-то там, за гранью видимого, в мягких изгибах горных хребтов и тайных течениях океанов, таились «тени»… Оазисы жизни, где радиация слабела или отсутствовала вовсе, уступая место хрупкому шансу на возрождение мира.

— Радиационный фон в норме, — голос Чана, прорвавшийся сквозь тишину мостика, вернул Демида к реальности. — Высота двенадцать тысяч метров. Через час будем в горной системе.

— Держи курс, — негромко отозвался Демид.

Диана, сославшись на усталость, удалилась в свою каюту. Последние дни были безмолвным марафоном по обрывкам архивов её отца, по лабиринтам собственной, внезапно обретенной идентичности. Ей нужна была тишина, чтобы осмыслить карту, общины, письмо, себя, ведь она была гибридом, дитем двух миров.

Демид проводил её долгим взглядом, а затем повернулся к Амине и Виктору, чьи силуэты растворялись в лёгком ореоле травяного чая.

— Как она? — тихо спросила Амина, взгляд молодой женщины был прикован к опустевшему коридору.

— Держится, — ответил Демид. — Но ей тяжело. Слишком много открытий за такое короткое время.

— Ещё бы, — хмыкнул Виктор, потирая заживающее плечо. — Узнать, что твой отец является инопланетным наблюдателем, а ты сама – гибрид. Такое не всякому дано пережить, знаешь ли.

— Она сильная, — произнесла Амина, её голос прозвучал мягко, но твёрдо. — Сильнее, чем вы думаете. Но ты, Демид, будь рядом. И не только с ней.

— В каком смысле?

Амина обменялась взглядом с Виктором, затем, понизив голос, добавила:

— Есть те, кто видит в ней не только специалиста по технологиям аэта. А видят женщину. И это может быть опасно.

— Ты о ком? — спросил Демид, уже зная неприятный ответ.

— О нашем новеньком, — буркнул Виктор. — Адам. Скользкий тип. Так и вьётся вокруг неё, ловит каждый взгляд Дианы. Я бы на твоём месте приглядывал. Он из тех, кто привык брать своё, не спрашивая.

Демид промолчал, но челюсти сжались в немом ответе. Именно в этот момент в тишине коридора возник Адам. Он двигался неторопливо, руки держал погруженными в карманы, но в каждом движении отражалась лёгкая, почти ленивая грация, которая с первой же минуты вызывала у Демида глухое раздражение.

Русые волосы были небрежно зачесаны назад, а голубые глаза смотрели с вызовом. На нём была лишь тонкая белая футболка, обтягивающая широкие плечи и рельефную грудь.

— Командир, — кивнул он, скользя мимо.

— Адам, — окликнул его Демид. — Подойди. Надо поговорить.

Он остановился, поднял бровь, но, несмотря на нежелание, подошёл. Амина и Виктор, переглянувшись, молча отступили, оставляя мужчин наедине.

— Я не люблю ходить вокруг да около, — начал Демид, а его взгляд был прямым и твердым. — Мы летим в экспедицию. Здесь каждый отвечает за свое дело. Так вот, твоё дело — это безопасность на высадках. Всё.

— Я помню, — спокойно ответил Адам.

— Тогда запомни ещё кое-что. Диана — это абсолютно не твоё дело.

Адам усмехнулся. Это был не вызов, а именно легкая усмешка, почти дружеская, но от которой у Демида свело скулы.

— А если она сама захочет, чтобы я стал её делом? — спросил он, не отводя наглого взгляда.

Демид шагнул вперёд, вцепился в грудь Адама и прижал его к стене. Не сильно, но жёстко, так, чтобы каждый мускул Адама ощутил сталь его решимости. Ворот футболки сполз, обнажая шею, и тогда Демид увидел татуировку. Змея. Чёрная, с алыми, словно угли, глазами, обвивающая горло, как удавка. Её голова залегла на кадыке, а хвост уходил за плечо.

— Я знаю, что это значит, — тихо сказал Демид, не разжимая хватки. — Символ тех, кто не подчиняется. Никому. Ничему. Даже самому себе. Ты носишь её, чтобы казаться опасным. Но знаешь, что я вижу?

— Что? — спросил Адам, не пытаясь вырваться.

— Мальчишку, который не знает, что такое настоящая опасность. Потому что настоящая опасность, это когда теряешь тех, кого любишь. А не когда татуируешь себе шею.

Адам не ответил. Просто смотрел, и в глубине его глаз мелькнуло что-то странное. Это был не страх, не гнев, а тихое, почти уважительное любопытство. Демид разжал пальцы и отступил на шаг.