Чужие крылья

9.

С каждым движением лопаты Тев злился всё больше - на Рейна, на себя и Эрре, который отдал сыну такой двусмысленный приказ. Та коробка с «инструкциями»… Вот ведь гад! Изощрённость этой издёвки могла бы восхитить Тева, не стань он сам её жертвой, но одинокая банка горошка, болтаясь в пустом животе, странным образом мешала оценить коварство Рейна.

Тев кинул последнюю лопату земли в последнюю яму и отёр лоб дрожащей рукой. Уль, притихшая поодаль, смотрела, как он идёт к сараю; Тев почувствовал, как она тянется к нему с осторожным вопросом, и зажмурился.

- Очень похоже, что я могу сейчас играть в догонялки? - резко спросил он.

Его обдало оглушительным стыдом - таким, что даже уши защипало. Прости, подумал Тев, морща брови. Я очень, очень устал.

«Прости», - виновато откликнулась Уль. - «Мне просто хочется играть».

Тев добрался до своей лежанки у коптильни и обессиленно опустился на мох. Тело невыносимо ныло, ладони саднило.

- Мне интересно, - задумчиво сказал он, кулаком растирая плечи. - Ты когда-нибудь злишься? Я вот частенько злюсь в последнее время.

Недоумение Уль было таким, что он даже наморщился.

«Злиться… На кого?» - удивилась она. - «Мы… Вместе. Приятели.»

Она передала ему несколько хаотичных образов - омеар рядом со Всадниками, и смутное, странное чувство, похожее на то, которое Тев испытал у Врат, молясь с другими под куполом Храма. Единство?.. Тев попробовал разобраться, но, кажется, его попытки растревожили её, и Уль принялась скакать вокруг лежанки. Тев закрыл глаза, прислушиваясь к себе и внезапно понимая - даже мысль о том, чтобы злиться на Уль, тоже вызывает в нём неприятное напряжение.

Злился ли он хоть раз на неё?

- Я без сил, - честно признался он, потому что даже думать было сложно. - Может, завтра поиграем. Поприставай пока к Варенанту, ладно?

Уль издала странный короткий свист, в котором слышалось разочарование, и улеглась в траву. Небо над поляной стремительно темнело, в нём зажигалось всё больше звёзд. Тев заставил себя подняться, понимая, что иначе так и заснёт на лежанке, добрёл до дома, рухнул на постель, не раздеваясь, и мгновенно погрузился в сон.

Ему снился подвал. Коробка, полная греха, стояла там, на металлическом столе, тусклом от царапин. Вдруг из-под её крышки показалось что-то маленькое, тёмное, многоногое. Тев хотел бежать, но тело оцепенело, и он просто застыл, глядя, как вслед за первой козявкой выбирается вторая, и ещё одна, и ещё десяток… Козявки еле слышно попискивали, ползая по коробке и столу, забираясь на стены; они поползли по его ногам, цепляясь кривыми лапками за штаны. Тев вскрикнул, попытался стряхнуть их - но они облепили всё его тело и полезли на лицо.

В их писке Тев различал какие-то слова; одна козявка, крупнее остальных, вцепилась в нашивку на его груди и пищала его имя. «Тевар! Тевар!» - раздавался в ушах её тоненький голос. Тев ухватил её двумя пальцами, пытаясь оторвать от нашивки, но это уже была не букашка - просто чёрные нитки на белой заплатке. Он с ужасом взглянул на нашивку - и тут же все остальные букашки замерли, застыли, с тихим шорохом ссыпаясь на пол со стен, коробок и с его одежды. Всё тело чесалось; Тев застонал, открывая глаза, и принялся лихорадочно скрести плечи и лопатки.

«Чешется. Чешется!»

- Надо было помыться, - пробормотал Тев, стягивая пропахшую потом «кожу». - Вот я болван… Конечно, чешется.

Под беспокойные возгласы Уль он дохромал до уборной и, стянув штаны, забрался под душ. Это почти не помогло; тревога охватила Тева - он заболел?! Но на теле не было никаких язв или струпьев - только красные следы его собственных ногтей.

«Чешется!!!» - жаловалась Уль.

Тев замер, впившись ногтями в плечо.

- Так это у тебя чешется? - ошеломлённый внезапной догадкой, выдохнул он. - Почему же я это чувствую?

Он натянул штаны, охая от боли в ноющих мышцах, схватил «кожу» и бросился через прихожую к двери. Распахнул её - и ахнул: Уль топталась на крыльце, с её шеи и спины лохмотьями слезала полупрозрачная сухая шкура.

- Ты опять линяешь, - виновато наморщился Тев. - Прости… Меня же предупреждали… Подожди тут. Не чешись! Это нужно мазать.

Тот медик должен был оставить масляную мазь. Оставить - где? Тев метнулся в гостиную и кулаком затарабанил по стене.

- Наставник! - крикнул он, нетерпеливо переступая с ноги на ногу. - Наставник!

Сверху послышались торопливые шаги. Рейн спустился по лестнице, глянул на Тева и поморщился.

- Ты с медведем подрался? - неприязненно буркнул он.

- Уль линяет. Чешется, - злобно откликнулся Тев. - Нужна мазь… Масло.

Рейн изменился в лице.

- Уже линяет? - с оттенком волнения проговорил он. - Мазь в кладовке… Первая полка слева. Синяя банка с…

Он внезапно осёкся, лицо приняло обычное презрительное выражение.

- Тебя же учили. Разберёшься, - сухо бросил Рейн, развернулся - и исчез наверху.

Тев бросился в кладовку. Синяя банка стояла там, где сказал Рейн, и надпись на ней была такой огромной, что даже прищур не помог бы - но Теву было не до того. Уль чесалась об угол дома, оставляя лоскуты старой кожи на тёмных камнях. Тев запустил пальцы в банку и выгреб маслянистую мазь.