Чужие крылья

13.

Следы от когтей Уль на досках были почти незаметны среди других, гораздо более старых царапин - конечно, если не знать, куда смотреть. Тев нагнулся и попытался ногтем загладить волокна древесины, но одёрнул себя и выпрямился. Это можно поправить во время очередной уборки. Вряд ли Рейн будет так тщательно присматриваться к полу.

Взгляд упал на листок, лежащий около будильника.

«Цек», - сказала чёрточка. - «Цек».

Тев облизнул пересохшие губы.

«Цек.»

Рывком ухватив будильник, Тев встряхнул его в отчаянной попытке сделать так, чтобы чёрточка замолчала. Он дёргал и крутил штырьки, торчащие на задней части, но звук не прекращался. Да что же ты такое, яростно подумал Тев, пытаясь взглядом воспламенить проклятую чёрточку за стеклом. Заткнись!

Тонкая полоска металл издевательски равномерно продолжала свой путь по кругу. Тев прищурился - и пальцы вспотели.

Он…

…Узнал.

Эти символы…

Около крутилки плиты. По кругу.

Такие же.

«Цек», - сказала чёрточка.

«ОДИН», - сказали символы прямо в его голове. - «ДВА…»

- Нет, нет, нет! - крикнул Тев, отбрасывая от себя будильник. - Только не снова!!! Не говори со мной!!! Уйди из моей головы!

Крик разбил на мелкие осколки тишину пустого дома. Будильник проехал по столу и замер - на волоске от края.

«Тев?» - удивлённо и сонно потянулась к нему Уль.

Он зажмурился, сжал руками виски и застонал. Тихо, велел он, растирая лицо ладонями. Тихо!

Тишина в голове. Почти до звона - и только издевательское цеканье будильника с дальнего края стола.

Тев прижал кулаки ко рту, судорожно втянул воздух сквозь зубы. Если бы не Уль, не пещера под Храмом, он решил бы, что это безумие - голос, снова голос в голове. Внутри поднималось отчаяние, холодное и липкое. Он осквернён… Это проникло в него, как зараза… Как те невидимые крошечные создания, воспламеняющие кровь, о которых говорил Келис - «Твоя кровь делает тебя устойчивыми к ним. Не ко всем, но к большей части»…

Он сжимал и разжимал кулаки, шевелил пальцами, тёр лицо, пытаясь упорядочить, успокоить дыхание. Дыши осознанно, говорил Рейн, тыкая в него палкой. Чувствуй. Сосредоточься.

Тев сосредоточился. С каждым этим осознанным вдохом он втягивал в себя частицы мира, в котором не хотел быть, не хотел оказываться. Но он шагнул не в те Врата. И попал сюда.

И Найре проник в него. Незримо и безвозвратно - пищей, воздухом, водой лесного ручья, голосом Уль в голове…

Цекающим звуком чёрточки на будильнике.

Убитыми символами, которые жгли грудь через тесную серо-голубую «кожу».

К горлу подступила тошнота. Тев медленно, со сдавленным стоном выдохнул, выхватил взглядом белеющий на столе листок Эле - и снова зажмурился. В груди росло неподвластное его воле чувство протеста. Сделка, сказал Эрре. Если тебе так проще - считай это сделкой.

Проще?! Сделка с Высшей Волей - через её проводников? Но к чему его ведут? «Наставник поможет тебе»… Рейн не помогал ему - он завёл Тева в тупик, из которого было два пути: смерть или грех!

Но он не может умереть - не сейчас.

Эту боль она не переживет.

Тев содрогнулся, оглушённый отголоском крика Варенанта - горестного вопля, который бился в памяти.

Он не один из них. Он сам - отголосок чьей-то постыдной тайны, чьей-то похоти: Крылатый и женщина из начала Времён…

И теперь он отравлен грехом.

Тев стиснул зубы и кулаки - и шагнул вперёд, к подвалу. Ещё один «цек» этой чёрточки, и он сойдёт с ума. А там… Там нужно прибраться.

Дверь подвала скрипнула. Тев вздрогнул и бросил короткий болезненный взгляд на петли. Нужно смазать… Почему Рейн не смазал сам?

Он опустил ногу на ступеньку.

Уль… «Любой бы отдал кровь и душу»…

Но он не хотел её.

Он хотел другого. Велл. Маму. Сапи. Сад.

Или…

Ступенька скрипнула. Тев зажмурился. Нет, нет, невозможно. Он не предатель. И он не может заставлять их ждать. Мама ждала так много лет…

Много? Эрре сказал - там время течёт иначе. Один год в Найре к двадцати семи в Хелвегере, а в Саду…

А там ведь нет печали. Если там никто не тревожится - его задержку примут как данность. «Дома всегда ждут, даже если задержишься в пути», - сказала Велл.

Тев неосознанно сжал пальцы - и вместо упругих рядов вязаной шерсти они ощутили тонкую, тянущуюся «кожу».

Но если… Если в нём кровь Крылатых… Может, и эту заразу она «нейтрализует»? Им же открывается Сад - другой, тот, который Варенант показал через Уль… Для них это не закрывает Врата. Если он отчасти наир - значит ли это, что он тоже может…

Управлять Дыханием омеа?

Эта мысль определённо была кощунством. Она потрясла Тева до глубины души; над верхней губой проступил пот. Но он уже управляет… Так, как ему позволено. Как управляют и другие наир - Эле, Эрре, Рейн, Келис… все они. Вот она, пластина на стене: дотронься - и свет тотчас же погаснет… Или вспыхнет в темноте.

Тев облизнул губы и выдохнул. Коробка с инструкциями стояла на столе слева от лестницы. Тев не смотрел на неё, но видел всё равно.

«Тебе дали все инструменты, чтобы упростить быт».

Если убитые другими слова звучат и у него в голове, значит ли это, что он имеет право пользоваться «инструментами» наир? Манри играл на грейре, ради которой срубили драгоценное дерево. Дерево умерло, но под пальцами Манри его звуки заставляли душу жить и дышать… Чтобы сделать дукну, нужны овечьи шкуры. И дукна поёт.

Я не музыкант, в отчаянии подумал Тев, делая ещё один шаг вниз. Я не учился. Отец не хотел этого…

Но Доран отказался быть отцом. Я перестал быть наследником. Сыном эйра. Я не стал помощником Пиры, не стал одним из ушедших в Сад… И если я не Всадник…

…Кто я тогда вообще?

«Ты хаос. Ты булыжник, который тянет всех нас на дно. Наш позор. Брешь в стене, которая погубит остальных».

Тев стиснул зубы и опустил ногу на ступень. Он не хотел быть здесь, но он здесь. Высшая Воля кинула его на эту сеть, соединяя одной ей ведомую Нить Судеб, но он не булыжник. Он не камешек в этой игре. Он получил Уль - а вместе с ней и непосильную ответственность.