Чужие крылья

16.

До изнеможения набегавшись с Уль по поляне, Тев посмотрел несколько движущихся историй из коробочек Эрре, снова поиграл с Уль и сходил с ней на озеро. Вернувшись, вынул из морозильного ларя на ужин кусок мяса, заледеневший до состояния камня, и пожарил яичницу - но день только полз к полудню, и им овладело странное ощущение.

Чего-то не хватало. Неужели он разучился веселиться?

Он достал едва влажную форму из машинки в уборной, развешал её и задумчиво бродил по пустому дому, не понимая, почему время идёт так медленно. Наконец праздное безделье ему надоело: оно рождало тревожные мысли. Тев, коротко выдохнув, стянул «кожу» и бодро направился наружу, на лужайку.

«Ты опять бегаешь», - сонно заметила Уль, следя за ним из-под прикрытых век. - «Ты не устал? Тебе разве нравится бегать?»

Я сам удивлён, откликнулся Тев, считая дыхание. Но, кажется, я и правда… Стал сильнее. Ты видела, как Рейн залезает в седло? Варенант в холке будет куда повыше самой высокой лошади, которую я видел. А этот даже не пыхтит. Хоп! И уже наверху. Для такого уж точно не годится быть слабым.

«Лошади?» - заинтересовалась Уль. - «Это… приятель или еда?»

Тев не сдержал смех. Это от многого зависит, усмехнулся он, восстанавливая ритм.

«Покажи», - потребовала Уль. Получив образ Хети под седлом, ненадолго задумалась и уточнила: «Оно большое?»

- Я ездил на лошади. - Тев перешёл на шаг, завершив круг, и отёр пальцами лоб. - Ты сейчас немного ниже самой мелкой лошадки, которую я видел. Но гораздо длиннее. Лошади тяжелее тебя. У них совершенно обычные кости… Всё совершенно обычное.

Он остановился, кусая губы.

«Ты даже не знаешь, сколько у неё сердец».

- Сколько у тебя сердец? - спросил он, поворачиваясь к Уль.

Она откликнулась недоумением. Тев размял плечи и шею - и опустился в траву, опираясь на ладони. Келис не говорил так подробно о мутациях и сердцах. Он вообще довольно мало говорил, если подумать. Словно… Словно опасался сказать лишнего. А сам Тев и не спрашивал особо: его просто не трогали, и это было… Удобно?

Он поморщился, отжался ещё несколько раз и встал на кулаки. Да, там было спокойно. И…

И скучно, пронеслось в голове.

Тев ошарашенно замер, не завершив отжимание, и распахнул глаза. Прямо под его лицом по травинке ползла крохотная синяя букашка - переливчатые надкрылья, нежная, прозрачная слюда не подобранных до конца крыльев под ними. Тев переместил вес на ноги и сел, не сводя с букашки глаз. Скучно?!

Уль уловила его замешательство и заволновалась. Тев рассеянно успокоил её, продолжая наблюдать за жучком. Так вот что с ним… Скука. Но почему он раньше не страдал от неё? Чем таким он занимал своё время?

Тев медленно выдохнул и встал, зная ответ, но не желая признаваться себе. Он занимал себя тем, что бродил в липкой паутине страха - перед Рейном, перед всем этим непонятным миром.

Но страх он оставил там, в подвале, сунув руку в коробку с инструкциями.

Ну ладно, не совсем так. Часть этого страха.

Но ведь невозможно запачкать то, что уже грязно сверх меры, так ведь?..

Тев облизнул губы и растёр ладонью шею. Уль насторожённо прислушивалась к его мыслям, но Тев и сам не понимал себя. Он ушёл в дом и напился воды из под крана, потом долго глядел в открытый холодильник и не видел перед собой ни одной коробочки: совсем рядом была дверь, и за дверью его поджидал грех.

Словно… Словно Чёрная Пещера - только, конечно, вовсе не тёмная. Освещённый Дыханием омеа чистый, оттёртый его руками подвал, в котором, опрятно и ровно уложенные в коробки, хранились полные мёртвых символов книги из убитых деревьев. Тайный лаз в его грехопадение, куда он уже ходил однажды - и вернулся осквернённым. Из-за двери не доносилось ни единого звука, не тянуло ни сыростью, ни могильным холодом, но неслышные голоса, спрятанные там, внизу, на страницах, мучительно искушали его, заставляя нутро сжиматься от отвращения к самому себе.

Ещё пару мгновений Тев постоял, охваченный смесью стыда и постыдного любопытства, от которого ныло под ложечкой, потом стиснул зубы и захлопнул дверцу холодильника. Сквозь собственные колебания до него доносились отголоски мыслей Уль - отчасти словами, отчасти размытыми образами рассыпанных блокнотов.

- Я просто хочу знать, сколько у тебя сердец, - прошептал он, не решаясь дотронуться до ручки двери. - Там был один… Была одна книга, на которой было нарисовано крыло. Почти как в инструкции к плите. Может, это инструкция… К тебе?

«Покажи!» - взволнованно потребовала Уль. - «Ты покажешь?»

Тев зажмурился и до боли сжал пальцы в кулак. Он не запыхался за девять кругов по лужайке, но сейчас едва догонял собственное дыхание. Ручка двери, блестящая, металлическая, обожгла холодом влажные пальцы; Тев открыл глаза и, морщась, сдерживая подступающую тошноту, шагнул вперёд.

Ступенька скрипнула под ногой - коротко, предостерегающе.

Тев вздрогнул и перевёл дыхание. Коснулся пластины. Темнота озарилась белым холодным светом.

Он точно знал, где искать. Он сам убирал эти книжки в коробку после того, как перевязал её бечёвкой, и сейчас, стоя на маленькой скамеечке, дрожащими пальцами выкладывал их одну за одной на полку, пока не добрался до нужной.

«Омеар», - сказали ему символы на книге.

Тев сглотнул и зажмурился на пару мгновений. Снова, как и в прошлый раз, подумал: ведь этот грех не замолить. Пять месяцев он не молился - потому что теперь даже не знал, кому.

Во мне кровь Крылатых, напомнил он себе, чувствуя растущее волнение и любопытство Уль. Высшая Воля вывела меня сюда. Это долг, это сделка. Это не я открываю книгу. Это Всаднику Тевару любопытно. Не мне.

В безжалостно резком свете лампы он уселся, сгорбившись, на скамеечку. Переворачивал листы, вглядываясь в картинки. Некоторые изображали омеар с той или иной стороны; на одной картинке был глаз - в мельчайших подробностях, громадный, на оба листа. Следующее изображение заставило Тева вновь подавить тошноту: так же, на двух соседних листах, неведомый мастер нарисовал омеар - в полный рост, целиком, но… Но словно рассечённого пополам.