Чужие небеса

Глава 4

Комната была уютной, светлой, мягкая кровать только одна. Увидев незаметную дверь, Оля пошла,  обследовать соседнее помещение.  Это оказалась уборная, а главное ванна, такая же, как у, похоже, уже бывших хозяев, с водопроводом. И зеркало.

Зачем ее сюда привезли? Дарить? Кому? Черному или царю-королю? Впрочем, белый змей мог быть и женщиной, ничего же не видно, кроме хвоста.  Да, какая разница, какого пола змея?

Или на нее какие-то другие планы? Какие?

Девушка закрыла отверстие, повернула вентиль, пуская воду, настроила смесителем горячую, какую могла терпеть.

Сейчас? — она посмотрела на зеркало.

А если зайдут? Станут  осторожнее. Если она здесь будет жить, еще успеет, главное не попасться. А если убьют, то и пусть, смерти она и хотела.

А если не убьют, но возможности больше не представиться? А если придут сейчас? Надо сначала узнать местные порядки.

Для чего бы ее ни привезли сюда, точно не для производства новых рабов, здесь явно не ферма.

Все-таки гарем?

Девушку передернуло при мысли о чешуйчатом хвосте и раздвоенном длинном языке.

Сейчас?

А вдруг удастся сбежать? Или вернуться домой, как-то же она сюда попала? Или там умерла?

В голове всплыло: «Подожди. Даже для самоубийства надо ситуацию удачней. Жди и крепись! Ты сильная, и если даже после смерти жива, значит должна жить». Он ей так и сказал, если бы был рядом.

Открыв отверстие в ванной, девушка вернулась в комнату.

Прилегла на кровать, раздумывая правильно ли поступила.

«Правильно», — она поняла это почти сразу, потому  что открылась дверь и во главе с очередной ящерицей или ящерой, появилась группа рабынь.

И все началось вновь, ее отконвоировали в очередные термы, и под презрительным взглядом хладнокровной дамы, принялись мыть, тереть, мазать. Затем сушить, одевать во что-то длинное, но такое тонкое, что просто несуществующее. Укладывать волосы, подкрашивать лицо.

— Запоминай, дештия, говорю один раз. Теперь ты собственность Носящего золотую маску, да не потускнеет ее сияние ни под лучами Ашшора, ни по светом Сааса и Сирсы.

Ашшор – солнце? А Сааса и Сирса – спутники? Носящим золотую маску они называют правителя? Оригинально. А, что такое дештия? Вернее, что это значит, понятно, что это я.

— Ты будешь жить в отведенной тебе комнате, пока так желает  Носящий золотую маску. Если ты заслужишь милость Носящего золотую маску, у тебя будут служанки и жить ты будешь в роскоши. Если ты расстроишь Носящего золотую маску…

— То я съем тебе, дештия.

В отличие от женщины, стоявшей на ногах, наг был с хвостом. Это был тот самый черный.

Наверное, местный визирь.

Видимо в лице девушки появилось что-то такое, что наг счел нужным пояснить:

— Шучу. Не съем, люди не вкусные. И Круг вечности гораздо практичнее. Но, если ты расстроишь владыку, дештия, о Круге вечности сможешь только мечтать, я придумаю что-нибудь интереснее и ни менее полезное.

Все это змей произнес совершенно без угрозы, как констатацию факта и нечто совершенно обыкновенное. Словно, она должна знать, что такое этот Круг вечности.

Может тут все, и знают, только Ланая не рассказала. И все-таки, он людей пробовал, или это тоже шутка?

— Пойдет? — этот вопрос змея задала собрату, интонация у нее была скептическая.

— Я не знаю. Я в красоте дэштий не разбираюсь.

— Ладно, пошли, — женщина кивнула, отпуская рабынь. А Ольгу поманила за собой. — Слушай дальше, дэштия: падешь ниц, встанешь, только когда разрешит, делать все, что скажет. И молчать! Я бы вообще им язык вырезала, — эта фраза была обращена к нагу. — И не болтать о чем увидишь! Ты, конечно, поделиться информацией сможешь только в вашем дэштинятнике, но все-таки.

Похоже все-таки гарем ксенофила. Нет лучше, чем матка, но…

— Вечно он всякую грязь собирает! — шипела нагиня, нет, правильно вроде –  нагайна.

— Тише Шаришша.

— Ты думаешь, она донесет? У них мозгов нет, дэштии, и есть дэштии. Да, и кто ее будет слушать?

— Дэштию – никто, но у стен тоже есть уши.

— Салаксар! Но это же не нормально! До сих пор нет наследника, зато дэштии у него есть.

— Он наш царь.

— Вот именно, еще сто лет назад за это казнили! Если кто-то узнает…

— Меньше болтай, и не узнает. А на счет того, что раньше казнили, ты права, это либеральные реформы и виноваты, — наг прервался,  словно что-то услышав. — Скоро мы его женим, может успокоится.

— Я не понимаю, как это можно, просто не понимаю! Они же теплые, как, как…

— Как дэштии.

— Солнечные ванны – это приятно, горячий чай – тоже. Пить их Силу – приятно. Но ведь не… — лицо нагайны исказилось в гримасе отвращения. — Почему он не может, как все нормальные хладнокровные брать их Силу? Что ему дают эти развлечения? Он же не вампир.

— Ничего. И не поминай тварей зря, Шаришша. И не смей сравнивать с ними, Носящего золотую маску!

— Прости!

Дальше разговор они не продолжили, потому что уже через поворот остановились у очередных врат.

***

Она не рыдала так никогда, даже когда умерла мама, и она  еще девчонкой осталась одна, и когда узнала о смерти Сергея, и когда ей сказали, что ее сын, рожденный на таком сроке, не мог выжить. Это эгоистично да, сейчас ей было больнее.

Нет, не больнее, сейчас ей было мерзко, как никогда.

При очередном витке воспоминаний содержимое желудка опять, далеко не в первый раз подступило к горлу, и она склонилась над туалетом.