Чужие небеса

Глава 20: Плёнка с ритмом

Запись в сообществе «Чужие небеса»
Автор: Рада Огнева
Дата: 4 ноября. 15:10

Мы спустились в пещеру, и первое, что я увидела, — этот лагерь у каменной арки. Огонь в походной горелке, разложенные вещи, палатка, а дальше — пульсирующее Сердце и золотистый купол скитальцев над маленькой палаткой, где лежала Катя. Это было одновременно дико и правильно. Мы обустроились у края пропасти.

Миша встретил меня крепким, молчаливым объятием. В его глазах была усталость и твёрдая решимость.

Доктор Сергей сразу пошёл к Кате, достал приборы. Лиза развернула перед нами на ящике из-под припасов то, что мы нашли. Старые, пожелтевшие листы со схемами, где те же знаки были соединены линиями, образуя сложные трёхмерные фигуры — икосаэдры, додекаэдры. И маленький, потрёпанный кассетный диктофон. «Нашли в сейфе, — сказала Лиза. — Батарейки почти севшие, но… послушайте».

Она нажала кнопку. Из динамика послышался не голос, а звук. Глухой, ритмичный стук, похожий на биение огромного сердца, но более сложный. За ним шёл высокий, чистый тон, словно звон хрусталя. И третий слой — что-то вроде шума ветра в соснах, но записанного так близко, что слышен был шорох каждой иголки. Этот трёхслойный звук повторялся, накладывался сам на себя, создавая гипнотический, живой узор.

— Это не просто запись, — сказал Сергей, оторвавшись от Кати. — Это эталонный сигнал. Камертон. Частоты идеально соотносятся с фундаментальными ритмами Земли — резонансом Шумана. Теория подтверждается. Этот звук — инструкция по настройке. Нашей настройки.

Он показал на круг, который отметил Миша. — Двенадцать точек — это антенны. Люди в них — проводники. Мы должны, слушая этот ритм, синхронизировать с ним собственные биоритмы. Дыхание, сердцебиение, мозговые волны. Стать живыми камертонами. И тогда, когда мы достигнем резонанса, наш объединённый сигнал будет передан Сердцу. Оно его усилит и направит на стабилизацию портала.

— А где нам взять двенадцать человек? — спросил Алексей, гладя Бакса по загривку. — Нас тут… сколько? Я, Ирина, Миша, Рада, доктор, Лиза и ее бабушка, дядя Витя, Мария Семёновна… Девять. Бродяга? Десять. Катя — одиннадцатая, но она дирижёр, она не в кругу.

— Нужно ещё два, — подытожил Миша. — И они должны быть… какими? Чувствующими связь?

Бродяга, молча сидевший в тени, кивнул на диктофон.
— Зов услышат те, кто уже слышит гул не только ушами. Кто чувствует его в костях. Такие есть. Не здесь. На старых точках. Где знаки. Где земля болела и раньше. Завод. Узловая станция. Другие ямы.

Значит, завтра идём на завод. Искать тех, кого зовёт тот же гул, может быть, как и мы, уже две недели пытается понять что происходит... Наверное, пульсация звучит, и у них в голове, сводит с ума, и при этом, дает единственную надежду.

---
#ЧужиеНебеса #Глава20 #Запись #Ритм #Камертон #План #ПоискЛюдей #Завод

(В комментариях):

Дядя Витя: «Завод… место нехорошее. Ещё до всей этой катавасии народ поговаривал, что там по ночам не то гудит, не то стонет. Может, и правда кто там застрял.»

Бабушка Лизы: «Ищите не только людей. Ищите след. Чувство. Если место сильное, оно и притягивает тех, кто ему нужен. Как магнит железо.»

Мария Семёновна: «Катюша… пока мы слушали ту запись, она улыбнулась во сне. Один раз. Первый раз за двое суток.»

Доктор Сергей: «Положительная реакция. Значит, путь верный. Завтра — вылазка. Сегодня — отдых и подготовка. И повторение этого ритма. Нам нужно начать чувствовать его, даже когда диктофон выключен.»

Живой провод

Запись в сообществе «Чужие небеса»
Автор: Михаил Петров
Дата: 5 ноября. 11:20

Мы вышли на рассвете. Я, Алексей, доктор и бродяга. Дядя Витя, Рада, Мария Семёновна и Лиза остались с Катей — продолжали изучать схемы и тот гипнотический ритм с плёнки. Завод стоял в трёх километрах, за высохшей речкой. Идти пришлось по краю леса, и мы видели те самые полупрозрачные, размытые участки, где реальность теряла плотность. Обходили их стороной. Бакс шёл, прижав уши, и не рычал, а скулил, чувствуя то, чего не видели мы.

Бродяга вёл нас не к главным воротам, а к чёрному ходу — полуразрушенному пролому в кирпичной стене какого-то цеха. Внутри царил кромешный мрак, пахло ржавчиной, маслом и чем-то едким, химическим. Мы включили фонари.

— Здесь, — бродяга указал вглубь, в сторону массивного фундамента, где когда-то стояло что-то тяжёлое. — Здесь земля всегда тряслась. И гул шёл отсюда. Раньше думали — оборудование. А потом оборудование увезли, а гул остался.

Мы пролезли через груду обломков и оказались перед старым фундаментом. И на нём, как и везде, были те же знаки. Но здесь они были не вырезаны, а будто проявлены на бетоне, как будто камень сам кристаллизовался в этих формах. А у подножия, в нише, образованной упавшей балкой, сидел он.

Молодой парень, в рваной робе, с перепачканным сажей и страхом лицом. Он не испугался света. Он смотрел на нас пустыми, усталыми глазами, в которых не было ни надежды, ни отчаяния, только глубокая, всепоглощающая усталость. И резкая, животная настороженность.

— Ты… тоже слышишь? — прохрипел он, и его голос был похож на звук рвущейся проволоки.

Оказалось, его зовут Артём. Он был электриком на подстанции. В день, когда всё началось, его ударило током. Не просто стукнуло — через него прошла дуга, должна была убить. Но не убила. А после… после он начал слышать. Не просто гул. А чистую, ясную ноту, которая звала его сюда, на завод. И ещё он стал чувствовать ток. Не в проводах. В воздухе. В земле. Он шёл на этот зов, как лунатик, две недели, питаясь тем, что находил, скрываясь от странных теней, которые, как он говорит, «стирали цвет с мира».

— Во мне теперь ток всегда, — сказал он, разглядывая свои дрожащие ладони. — Постоянный. Я чувствую, как он течёт. И он тянется туда, — он махнул рукой в сторону нашего посёлка, туда, где под землёй било Каменное Сердце.