Чужие. Шестое чувство.

Глава 21. Среди звёзд

Весь следующий день Селина провозилась с сестрой, пытаясь вернуть той память. Фабиан несколько раз вводил её в состояние гипноза и выводил, но всё без толку: каждый раз Крия была абсолютна уверена в том, что до того, как вдруг попала сюда, играла с другими котятами ратвий или гуляла в лесу с ней и Лунарис. Она просыпалась в разные моменты своей жизни, но, сколько бы попыток они не предпринимали, близко к своему настоящему возрасту Стелла не оказывалась.

Самым странным в этом всём для Селины было то, что она видела свою сестру, слышала её голос и могла с ней разговаривать. Но не с той кошкой, которой Фроста её запомнила. Крия Стелла словно жила в отдельном мире. В своих видениях о мирной жизни, в том, что происходило до переломного момента. Но ни одного воспоминания о том, что было после. Этот период словно стерся из её памяти…

Как пояснял Фабиан, Путеводитель просто не позволяет кошке запоминать то время, в которое он управляет её телом, а само его наличие путает уже существующие воспоминания. Так и вышло, что лучше всего в Крие сохранилась память о детстве.

«Но как скоро она всё вспомнит?»

Селина неспешно обвела глазами высокие потолки пещеры, цветы и скопления сияющих нефритов на стенах. С другой стороны, Крие полезнее не знать о том, что творится в мире на самом деле.

«Для неё будет лучше смотреть на все глазами котёнка. А я уж как-то переживу…»

Но что же будет потом? Если им всё-таки удастся каким-то образом остановить катаклизмы, что станет с Носительницей, когда дух покинет её тело?

Именно эти вопросы чаще всего мучили Фросту.

Вечером утомленная кошка долго ворочалась в одной из неглубоких впадинок, в которых обустроились Чужие. Она стала привыкать к крыльям на своей спине. В них было теплее и удобней спать, но ломота в спине после первого перевоплощения проходила ужасно медленно. Крылья часто цеплялись за лианы и поломанные ветви кустов, создавали неудобство при поворотах и переворачивании на другой бок во сне.

Однако усталость не помогла ей вскоре погрузиться в сон. В конце концов кошка вылезла из-под перьев, выпустив облачко пара в резко похолодевший после заката воздух. Поежившись, она плотнее прижала к себе крылья и, стараясь не задевать спящих Чужих, направилась к выходу из пещеры.

Спустя несколько дней пребывания в Восточной пещере зрение Селины привыкло к темноте. Потухшие камешки для неё становились четче, а тоннель, ведущий наружу, будто посветлел. Глядя на усыпанные нефритами стены, кошка старалась не задумываться о том, что стало бы, если б и эта часть подземных ходов состояла из простых горных пород.

Все коты, находящиеся в пещере на момент землетрясения, оказались бы со всех сторон отрезаны от внешнего мира завалами.

Достигнув конца тоннеля, Селина шагнула наружу. В тот же миг её ослепило сияние нефритов на фоне далекого ночного неба. Отчего-то в памяти всплыл тот день, когда это явление впервые предстало перед её взором.

Кошка не сдержала улыбку. Тогда она так отчаянно хотела продолжить поиски сестры, что даже слушать не стала Дейна, попытавшегося предостеречь её от Нефритового дождя. Тогда это казалось ей чем-то очень странным… Но ровно настолько же прекрасным.

— Выглядит не так плохо, правда?

Селина повернулась, услышав знакомый голос. Рядом с ней, слившись темной шкуркой со скалой, сидел Дейн, так же зачарованно разглядывая мерцающие нефриты. Кошка лишь кивнула. Она не услышала его шагов.

— Куда хуже последствия.

Фроста фыркнула.

— Ты точно не слышишь мои мысли?

— Не слышу, — тот озадаченно склонил голову набок. — Честно говоря, я до сих пор не разобрался в этом. Я привык частенько заглядывать в головы других, но когда пытаюсь настроиться на то, что думаешь ты, ничего не происходит. Твой разум как будто… — он задумчиво взглянул на неё. — Закрыт.